Гусейнов пьяно таращился на Эдика, тщетно пытаясь понять, что такое болтает замполит батальона.

— Не слушай меня, давай лучше выпьем, — одернул сам себя Громобоев. — И стены бывает, имеют уши. Как говорит народная мудрость: что знают двое — знает и свинья!

— Надеюсь, о свинье — это не в мой мусульманский адрес? — резко завёлся азербайджанец.

Эдик отрицательно покачал головой и поднял стакан:

— За дружбу!

Бутылка опустела. Из кухни высунулись две женские головы. Ольга пробурчала недовольно:

— Может быть хватит? Добавки не будет!

— Вот гадюки, — пробурчал Хайям. — Всё-то они отслеживают, ни минуты покоя.

Пришлось сворачивать застолье и прощаться. Хайям несколько раз пьяно облобызал Эдика, попытался галантно поцеловать ручку Ольге, погладил растопыренной пятерней Ксюху по голове. Потом он пригрозил своей жене кулаком, что-то громко прокричал на родном языке и мгновенно рухнул без чувств на диванчик в прихожей. Вечер удался на славу!

Спускаясь по лестнице к квартире, Ксения вдруг задала вопрос Эдику:

— Папа, а почему у этой нерусской девочки неприличное имя?

Капитан был крепко пьян, плохо соображал и переспросил:

— Какое еще неприличное?

— Все так говорят, и я даже не знаю, как к ней обращаться, называю просто девочкой. Ты сам папа знаешь, что имя её неприличное!

Только тут до Громобоева дошло, он замедлил шаг, смутился и густо покраснел. Из создавшегося положения надо было как-то выходить. Имя у младшей Гусейновой было действительно ещё то, для слуха русского человека — Пюста. Хайям ему как-то пояснил, что Пюста — это по-азербайджански цветок.

— Ксюша, а ты называй её цветочком, цветком. Пюста — цветок.

— А девочки и мальчики её по-другому называли, — не унималась Ксюха. — Они говорят что она…

— Дуры и дураки твои девочки и мальчики, — резко оборвал дочку Эдик, не давая вырваться нецензурному выражению из уст неразумного ребёнка. — Она не русская, потому и имя странное. Запомни — цветок! И всем подругам передай, а не то её папа Хайям прознает об этом, и всем уши оборвет. Видела, какой он бывает сердитый?

Ксюния шмыгнула носом в знак согласия, а пьяный Эдуард покачал головой и подивился, насколько просвещёны гарнизонные дети в том, что им ненужно или по возрасту рано знать.