— Надо позвонить? Пожалуйста, звони! — он снял телефонную трубку с аппарата и распорядился: — Светочка! Соедини товарища с кем ему надо, пусть поговорит.

Эдуард через пять коммутаторов дозвонился в свой полк, благо знал все нужные позывные. И телефонистки в этот день на удивление были в хорошем настроении, не кобенились, и соединяли без лишних разговоров.

Начальник штаба полка обрадовался, что караул выполнил поставленную задачу, но Громобоев его радость тут же погасил, пояснив, что влип в историю с проездным и попросил прислать за ним машину.

— Куда? Ого! Далеко! — проворчал подполковник Касеев. — Лучше попроси у медиков проездной. А уж мы тебя на вокзале вечером к поезду обязательно встретим.

Майор-строевик выслушал просьбу незнакомого капитана и замялся.

— Понимаешь, приятель, мне не жалко, я тебе выдам проездной, только как ты мне его вернёшь?

— Пришлю почтой…

— А не обманешь? Не забудешь? У меня ведь строгая отчётность, а я сдаю дела. Через месяц наш госпиталь расформируют — выводимся в Белоруссию.

— Честное слово завтра же вышлю на ваш адрес.

Майор открыл сейф, выдал Эдуарду под расписку талончик, написал на бумажке адрес госпиталя, пожал руку и попрощался.

— Извини, друг, но даже чая не предложу. Дел — море! Зашиваюсь!

Громобоев поспешил на вокзал, вдруг сейчас очередной поезд пройдёт на Лейпциг. Нашел информационное табло на вокзале, оказалось, что поезд по расписанию прибудет через два часа. Эх, значит, на дневной «подкидыш» из Лейпцига в сторону Цайца не успеть.

Минутная расслабуха и дальше пошла сплошная невезуха. После обеда прибыли в Лейпциг — но их поезд уже ушёл. Опять промаялись пару часов на вокзале. Как пошла полоса опозданий, так до самого конца и тепловоз с двумя вагонами из Намбурга на Цайц отправился только вечером. И на вокзале их караул ни кто не ждал: ни тебе дежурной полковой машины, ни батальонной. Естественно про них забыли. Вот досада! Таксист на шикарном «Ауди» предложил подвезти. Двадцать марок!

«Нет, спасибо, пешком дойдем», — отказался капитан. — «За двадцать марок мы до Берлина дотопаем!»

Пришлось караулу волочить ящики в гору на себе. Бойцы пыхтели, потели, матерились. Брели почти полтора часа, проголодались, выбились из сил, но дошли.

Эдуард чувствовал себя почти героем: ведь они не пропали ни в недружественной Литве, ни в снегах под голодающим Ржевом, ни в Германии. А начальник штаба, равнодушно выслушал доклад, уткнувшись в бумажки и не глядя на Громобоева, велел сдать документы и идти отдыхать.

Ну и ладно! Пусть приём был не особо тёплым, зато и без ругани и упрёков. Хорошо, когда всё хорошо кончается! Уф…