— Нет, не знаком, — ответил капитан. — В сам дом правительства я не был не вхож, а вот противотанковые ежи устанавливал и со спецназом вёл переговоры.

— Понятно. Жаль, что не знакомы вы с новым главой администрации Президента России, этот новый комиссар будет решать судьбу командования округом и политорганов. Возможно, и к нам заедет с коллегами по комиссии, чтобы встретиться с соратником по борьбе, ведь вы у нас теперь звезда телеэкрана, герой дня!

— К чему ирония?

— Никакой иронии, — протестующее замахал руками замполит. — Главная задача не допустить «охоты на ведьм»! Мы ведь все рядовые политработники, офицеры, выполняющие приказы. Боюсь эти триумфаторы, опьяненные победой, могут дров наломать.

— А всё ведь могло повернуться иначе? Да? Тогда была бы развёрнута охота на других «ведьм»? — испытующе посмотрел в глаза замполиту Эдуард. — Зачистили бы недовольных?

— Ладно, идите, работайте…, — Статкевич уклончиво промолчал на вопрос, и вяло махнул рукой, — мне сейчас надо идти к командиру полка. Встретимся завтра в Намбурге на совещании…

По пути в батальон Громобоев зашёл в партком и сделал то, о чём думал и мечтал уже пару лет — выложил, молча партбилет на стол секретарю. Подполковник Возняк принял его, так же молча, но в глазах читалась неприязнь, почти ненависть. И всё же секретарь парткома не выдержал.

— Бежим? Предаём партию?

— Это она предала нас и всю страну. Разрушила семьдесят лет назад великую державу…

Возняк скрипнул зубами, поиграл желваками, но не стал вступать в дискуссию, промолчал.

В батальоне Эдика ждали с нетерпением, услышать рассказ из первых уст. Особенно ликовал при встрече Гусейнов.

— Вах, молодэц!!! Эдик, ты настоящий джигит! Как я хотел быть рядом с тобой на баррикадах! Я был в тебе уверен, герой!

Комбат Дубае был не столь восторжен и умерил пыл Хайяма.

— Погоди ты кричать и визжать! Сейчас политотдельцы ходят как побитые собаки, вернее как нашкодившие коты, натыканные мордой в дерьмо, но думаю, что Эдуарду ещё отольются эти кошкины слёзки…

Сослуживцы выставили на стол две бутылки «Наполеона», отметить благополучное возвращение блудного замполита, и заодно устроили поминки по коммунистической партии. Особенно горевали оба Иван Ивановича.

— Я столько лет взносы платил! Куда они подевались? — восклицал начальник штаба Иванников, — и как дальше страна сможет жить без коммунистического стержня?

А Бордадым деланно страдал и ехидно сочувствовал своему соседу по лестничной площадке — секретарю парткома Возняку.

— Значит ты ему партбилет на стол? Ой-ой! И он смолчал? А кабинет ещё не отняли? Как же бедняга парторг теперь будет жить? Он мне каждый день говорил, что с именем Ленина на устах ложится и с этим же именем встает. Говорил, что сросся с партией пуповиной! А ты её взял, вжик, словно ножиком и обрезал…