Эдик возмутился такой несправедливой оценкой своего возраста.

— Нахалка! Нашла старичка! Да какой я тебе старик? Мне всего-то скоро будет тридцать три! Чувствую, что я тебя уже люблю!

— Не бросайся словами! Но как забавно и символично, что у тебя возраст как у Иисуса Христа! О, ты моё неутомимое божество! — засмеялась девчушка.

— Соблазнительница! Наделали мы дел, — начал трезветь и пытаться оценить ситуацию Эдуард. — И ведь не предохранялись же…

— Ничего страшного! Рожу от героя нового героя! Я видела твои орденские планки — орёл!

— А как хоть тебя звать-то? Фамилию скажи…

Девчушка закрыла рот капитана тонкими пальчиками и шикнула.

— Какая разница? Можешь называть меня хоть Светочкой, хоть Ирочкой. Главное дело, я знаю твоё имя и фамилию, если что… то отчество у него будет…

— И все-таки? Назовись…

— Замуж взять собрался что ли? Не смеши мои тапки! Пусть я для тебя останусь таинственной незнакомкой. Лучше обними меня покрепче, да сделай мне приятно ещё разок, а потом укрой своим кителем…

Громобоев проснулся с первыми лучами солнца и прищурился. Начал с трудом вспоминать былую ночь — привиделось спьяну или произошло реально? Скорее всего, всё реально, потому как, скосив глаза, увидел, что на его животе покоилась пшеничная головка со смешными косичками.

У капитана вновь там, где надо, всё вновь ожило и зашевелилось. Однако было уже светло — неприлично затевать новое хулиганство, вот-вот проснутся соседи. Эдик аккуратно освободился из-под симпатичной головки спящей шалуньи, подложил ей под щечку свой портфель и пошёл умываться. Возле автобуса стоял термос с водой, и на ручке висела жестяная кружка. Он достал из несессера щетку, почистил зубы, ополоснул лицо и в этот момент услышал восторженные вопли с балкона-трибуны.

— Друзья, победа! Руководители ГКЧП арестованы!

Громобоев подбежал поближе и стал жадно ловить свежие новости. Соседи сообщали ему о последних событиях прошедшей ночи.

— Крючков и Пуго застрелились! И Ахрамеев покончил жизнь самоубийством — повесился!

— Язов сдался, а остальные бежали кто куда.

— Да нет, и Янаев арестован, — возразил другой гражданин. — Блокада дворца в Форосе уже снята, за Горбачёвым послан правительственный самолёт, и он скоро прилетит в Москву.

Громобоев постоял под трибуной примерно час, а потом поспешил в автобус поделиться новостями со своей ночной подружкой. Однако сиденье было пустое, только в углу лежали аккуратно свёрнутый китель и плащ-накидка, портфель, сверху них фуражка, а рядом пара выпавших невидимок и забытая расчёска. Китель чуть слышно приятно пах запахом тела девушки и ароматом её духов. Увы, хрустальный башмачок под сиденьем не валялся. Но всё равно, минувшая ночь была фантастически бесподобной, жаль, что красавица исчезла из реальной жизни как сказочная принцесса, почти как золушка…