Однако существовало в Италии правительство, которое в такие вот времена поставило себя даже во главе всеобщего настроения и полицейскими мерами упорядочило наличную склонность к покаянию: то было правительство герцога Эрколе I Феррарского[977]. Когда Савонарола пользовался влиянием во Флоренции, а пророчества и покаяние начало охватывать народ все более широко, в том числе и по другую сторону Апеннин, добровольный пост начался также и в Ферраре (начало 1496 г.). Именно один лазарист{514} объявил здесь с амвона скорый приход наиболее ужасающих военных бедствий и голода изо всех, какие когда-либо видел мир; кто начнет теперь поститься, сможет избежать этого зла — так возвестила Мадонна одной благочестивой супружеской паре. После этого двор также не мог не начать поститься, однако теперь он сам принял на себя руководство религиозными чувствами. 3 апреля (на Пасху) был выпущен эдикт в отношении нравственности и благочестия, против поношения Бога и Девы Марии, запрещенных игр, содомии, конкубината, сдачи квартир публичным женщинам и их хозяевам, работы лавок в праздничные дни, за исключением торговцев хлебом и овощами и пр. Евреи и мараны, немалое число которых бежало из Испании сюда, снова должны были носить на груди нашитое на одежду желтое «О». Неподчиняющимся угрожали теперь не просто указанными в существовавшем до этого законе наказаниями, но и «еще большими, которые герцог почтет за благо назначить». После этого герцог вместе со своим двором много дней подряд посещал проповедь; 10 апреля там должны были присутствовать даже все феррарские евреи. Однако 3 мая начальник полиции (уже упоминавшийся выше, с. 40 сл. Грегорио Дзампанте) повелел объявить: кто давал судебным исполнителям деньги с тем, чтобы о нем не было сообщено как о богохульнике, может об этом заявить, чтобы получить свои деньги обратно вместе с дополнительным вознаграждением. Оказывается, гнусные эти люди вымогали у невинных людей по 2-3 дуката под угрозой на них донести, а потом друг друга выдали, после чего сами попали в каталажку. Но поскольку народ готов был платить уже только за то, чтобы не иметь дела с Дзампанте, на его призыв, вероятно, вряд ли кто отозвался. В 1500 г., после падения Людовико Моро, когда подобные настроения стали возникать снова, Эрколе сам от себя[978] назначил ряд новых процессий, при которых не должно было быть недостатка в одетых во все белое детишках с Иисусовыми знаменами; он сам ехал с процессией верхом, потому что на ноги-то был плоховат. Затем последовал эдикт, содержание которого было аналогично эдикту от 1496 г. Известны многочисленные церковные и монастырские постройки этого правительства, однако незадолго до того как он женил своего сына Альфонса на Лукреции Борджа (в 1502 г.), Эрколе велел явиться к себе даже олицетворенной святой, сестре Коломбе[979]. Курьер канцелярии[980] забрал святую из Витербо вместе с 15 другими монахинями, и сам герцог привел ее по прибытии в Феррару в подготовленный специально монастырь. Проявим ли мы несправедливость к нему, если предположим, что во всем этом присутствовала сильнейшая примесь политического расчета? К идее осуществления своей власти домом Эсте, как она была определена выше (с. 37 сл.), принадлежит и такое использование религиозного аспекта и постановка его себе на службу едва ли не в полном согласии с законами логики.