Рассмотрим для примера религиозные воззрения одной фигуры меньшей величины, принадлежавшей к этой многочисленной толпе, Кодра Урчео[996]{518}, бывшего первым домашним учителем последнего Орделаффи{519}, государя Форли, а потом долгие годы преподававшего в Болонье. Что касается церковной иерархии и монахов, он в полной мере высказывает непременные обвинения в их адрес; его тон, вообще говоря, чрезвычайно дерзок, а кроме того, он позволяет себе постоянно примешивать сюда свою собственную персону вместе с городскими слухами и шутками. Однако он способен назидательно говорить об истинном Богочеловеке Христе и в письме одному набожному священнику просит его упомянуть себя в молитвах. Как-то ему приходит в голову приступить к перечислению глупостей языческой религии следующим образом: «Наши теологи также нередко блуждают впотьмах и ссорятся de lana caprina{520} — из-за непорочного зачатия, Антихриста, причастия, предопределения и некоторых других предметов, по поводу которых лучше было бы помолчать, нежели распространяться в проповедническом рвении». Однажды, когда Урчео не было дома, его комната выгорела вместе со всеми рукописями. Когда он об этом узнал, то встал на улице против изображения Мадонны и закричал: «Слушай, что я тебе говорю: я не безумен, я говорю сознательно! Когда я тебя когда-нибудь призову в смертный час, ты меня не слушай и не забирай меня к своим! Потому что я хочу навек остаться с дьяволом!» Такая то была речь, после которой, однако, он счел за лучшее на протяжении шести месяцев прятаться у одного дровосека. При этом Урчео был настолько суеверен, что его постоянно пугали предсказания и необычные явления природы; лишь веры в бессмертие в нем не осталось. На заданный ему вопрос он сказал своим слушателям следующее: никто не знает, что происходит после смерти с человеком, его душой или его духом, и все разговоры насчет загробного мира — это средство запугивания для старых баб. Однако когда ему довелось умирать, он все же вручил свою душу или свой дух[997] всемогущему Богу и теперь уже увещевал своих рыдающих учеников бояться Бога, особенно же — верить в бессмертие и воздаяние после смерти, и принял причастие с немалым воодушевлением. Нет никаких гарантий того, что гораздо более прославленные люди той же специальности, даже если они высказывали значительные мысли, были намного более последовательными в своей жизни. Большая их часть колебалась между свободомыслием и обрывками привитого в детстве католицизма, внешне же они мудро держались за церковь.