2. Просим читателя не забывать того, что сказано нами в конце предыдущего примечания. Первобытный коммунизм разлагается в силу своего собственного несовершенства. Насилие и обман только ускоряют тот ход вещей, который неизбежен по причинам чисто экономическим. «Даже в том случае, если мы исключим всякую возможность грабежа, насилия и обмана, если мы допустим, что всякая частная собственность первоначально основывалась на личном труде ее обладателя и затем во все дальнейшее время только равные стоимости обменивались на равные, то тем не менее, с дальнейшим развитием производства и обмена, мы необходимо придем к современному капиталистическому способу производства, к монополизированию производительных средств и средств существования в руках одного малочисленного класса, к пригнетению другого, составляющего огромное большинство, класса до положения лишенных всякой собственности пролетариев и т. д.», см. второй выпуск Библиотеки современного социализма, «Развитие научного социализма Фр. Энгельса» стр. 57–58.

3. «Естественная цена труда есть такая цена, которая необходима для того, чтобы дать рабочему возможность существовать и поддерживать свою расу без увеличения или уменьшения». Рикардо, Works, London 1831, Principles of Political Economy сh. V, p. 50. Под ценою труда Рикардо понимает здесь цену рабочей силы, т. е. заработную плату. Такие же точно определения «естественной цены труда» можно найти и у Тюрго, и у Смита, и у Сэя, и у всякого «серьезного экономиста», как выражается Луйо Брентано. Но со времени агитации Лассаля буржуазные экономисты поняли, что вышеприведенный закон заработной платы должен являться в глазах рабочих одним из важнейших обвинительных пунктов против буржуазных общественных отношений. Вот почему в настоящее время «серьезные экономисты» делают «серьезные» усилия… не для изменения общественных отношений в более благоприятном для рабочих смысле, а для новой, менее откровенной и резкой формулировки этого закона.

4. «В 1879 году английскому парламенту был представлен список состава рабочих на всех фабриках волокнистых веществ»; из этого списка видно, что «шелковые, полотняные и джутовые ткани почти на ³/₄ являются продуктом женского труда, а миткаль, ланкарт и другие «бумажные материи в размерах ²/₃ всего производства вырабатываются женщинами, и только в производстве бумажной пряжи, шерстяных, бумажных и пеньковых материй число рабочих мужчин приближается к женщинам, и лишь в одном – в механическом производстве кружев, в этом старинном, par excellence, женском занятии, мужской труд превышает женский. Если же к процентному отношению женского труда приложить таковое же детей обоего пола, то участие взрослых мужчин в означенных производствах окажется еще более ничтожным. Например, на 100 человек всех рабочих в шелковом производстве приходится 18,6 взрослых мужчин (свыше 18 лет), в джутовом – 19,4, в бумаготкацком и суконном – 21,3. В обработке неволокнистых веществ и других производствах женский труд играет меньшую роль, но и тут встречаются довольно крупные исключения: на фабриках консервов, например, 47 % составляют женщины, не включая девочек, в фарфорофаянсовом производстве женский труд составляет 30 %, в гуттаперчевом производстве – 55 %; при этом везде замечается быстрое увеличение числа рабочих женщин насчет мужчин». Янжул, «Женский фабричный труд», «Вестник Промышленности», Апрель 1884, стр. 4–5.