Таково было, в общих чертах, взаимное положение различных партий в Англии в период агитации против хлебных законов.

Зная это положение, не трудно уже следить за аргументацией нашего автора, и мы тотчас же закончили бы свое предисловие, если бы не считали нужным обратить внимание читателей еще на одно обстоятельство, касающееся уже чисто формальной стороны рассуждений Маркса.

Русские социалисты хорошо знают, что интересы рабочего класса диаметрально противоположны интересам буржуазии. Но из этого бесспорного положения они делали и делают до сих пор не всегда правильные выводы. Так, например, применяя его к политике, многие из наших социалистов были когда-то убеждены, что падение абсолютизма принесло бы вред русскому народу, так как оно было бы «выгодно буржуазии». Тяжелые уроки жизни заставили их отказаться от этого грубого предрассудка. Но относительно экономических явлений он и до сих пор сохранил еще всю свою силу. До сих пор еще огромное большинство русских социалистов рассуждает приблизительно таким образом: так как, при настоящих условиях каждый шаг на пути промышленного развития нашей страны пойдет прежде всего на пользу буржуазии, то мы не желаем этого развития и готовы лучше поддерживать существующий порядок экономических отношений, чем изменять его в невыгодном для народа направлении. Таким образом, наши социалисты становятся на сторону экономического застоя. И хотя они, по их мнению, симпатизируют ему лишь до поры до времени, лишь до тех пор, пока у них не будет достаточно силы для социалистического переустройства всего общественного здания, но это обстоятельство не устраняет из их воззрений некоторого оттенка консерватизма и даже реакционности. Они забывают, что с точки зрения современного социализма освобождение рабочего класса может быть лишь результатом исторического развития, а не плодом усилий отдельных личностей или хотя бы целых «организаций», игнорирующих общий ход этого развития и даже поступающих наперекор ему. Не умея согласовать своих революционных планов с предстоящими теперь переменами во всем складе русских общественно-экономических отношений, наши революционеры признают тем самым, что они не умели еще открыть реальных условий освобождения трудящихся классов России. И в этом-то смысле для них может быть весьма поучительной точка зрения, с которой Маркс смотрит на вопрос о свободе торговли. Никто удачнее Маркса не разбивал всех аргументов приверженцев этой свободы, никто еще не показывал с такою очевидной ясностью, что свобода торговли означает не что иное, как беспрепятственное порабощение труда капиталом. Но в то же время, когда убежденный неотразимыми доводами автора читатель готовится уже признать, что социалист должен сочувствовать скорее протекционизму, чем свободной торговле, Маркс спешит оговориться. «Не думайте, однако, господа, – замечает он, – что, критикуя свободу торговли, мы намерены защищать покровительственную систему. Можно нападать на конституционализм, не становясь через это сторонником абсолютизма». Что же означает эта оговорка? Ни более, ни менее как то, что в каждом историческом явлении Маркс прежде всего видит его революционную сторону. По его мнению, есть страны или, лучше сказать, такие периоды в развитии различных стран, когда сама протекционная система является в руках буржуазии революционным «оружием против феодалов и абсолютной власти». Но, говоря вообще, покровительственная система является теперь консервативной, между тем как система свободной торговли действует разрушительно. Она разлагает прежние национальности и доводит до крайности противоположность между пролетариатом и буржуазией. Словом, система свободной торговли ускоряет социальную революцию. И только в этом революционном смысле, господа, я высказываюсь за свободную торговлю».