Г. Сент‐Бев писал в «Globe»[241] по поводу выхода в свет пятого и шестого томов «Истории французской революции» Тьера[242]:
Не надо думать, что Сент‐Бев полагал, будто «внезапные решения» человеческой воли являются без всякой причины. Нет, это было бы слишком наивно. Он только утверждал, что умственные и нравственные свойства человека, играющего более или менее важную роль в общественной жизни, – его таланты, знания, решительность или нерешительность, храбрость или трусость и т. д. и т. д. – не могут остаться без очень заметного влияния на ход и исход событий, а, между тем, эти свойства объясняются не одними только общими законами народного развития: они всегда и в очень значительной степени складываются под действием того, что можно назвать случайностями частной жизни. Приведем несколько примеров для пояснения этой, кажется, впрочем и без того ясной мысли.
В войне за австрийское наследство[243] французские войска одержали несколько блестящих побед, и Франция могла, по‐видимому, добиться от Австрии уступки довольно обширной территории в нынешней Бельгии; но Людовик XV не требовал этой уступки, потому что он воевал, по его словам, не как купец, а как король, и Аахенский мир ничего не дал французам [244]; а если бы у Людовика XV был другой характер или если бы на его месте был другой король, то, может быть, увеличилась бы территория Франции, вследствие чего несколько изменился бы ход ее экономического и политического развития.
Семилетнюю войну[245] Франция вела, как известно, уже в союзе с Австрией. Говорят, что этот союз был заключен при сильном содействии г‐жи Помпадур, чрезвычайно польщенной тем, что гордая Мария‐Терезия назвала ее в письме к ней своей кузиной или своей дорогой подругой (bien bonne amie). Можно сказать поэтому, что если бы Людовик XV имел более строгие нравы или если бы он менее поддавался влиянию своих фавориток, то г‐жа Помпадур не приобрела бы такого влияния на ход событий и они приняли бы другой оборот.