Увидев свежие силы русских, татары говорили: «Увы нам, увы нам! христиане упредмудрили над нами, лутчиа и удалыа князи и воеводы втаю оставиша и на нас неутомлены уготовиша; наша же рукы ослабеша, и плещи усташа, и колени оцепенеша, и кони наша утомлени суть зело, и оружиа наша изринушася; и кто может противу их стати?»[197] В результате четырехчасового боя татары понесли большие потери. Их воины, продолжавшие сражаться, были изнурены, многие оказались безоружны; резервов не осталось.

Атака засадного полка была стремительна.

«И побегоша татарстии полци, а христианьстии полци за ними гоняюще, бьюще и секуще»[198].

Крупные силы татар, оказавшиеся в тылу боевого порядка русской рати, были опрокинуты в реку Непрядву. «Трупия же мертвых оба пол реки Непрядни, идеже была непроходна, спречь глубока, наполнися трупу поганых»[199].

Удар засадного полка определил перелом в ходе битвы. В наступление перешел полк правой руки и остатки большого полка. Татары в беспорядке бросились к Красному холму. Это было началом их отступления.

Пятый этап битвы – преследование русскими полками разбитого на Куликовом поле противника.

Как только «видешася Мамаю и татарам его, яко изыдоша из дубравы христианьстии полцы тмочисленыя, и никтоже от татар мажаше стати противу их, и побеже Мамай со князи своими в мале дружине»[200]. Отсутствие резервов заставило Мамая «в мале дружине» первым бежать с поля битвы. Остатки разбитой татарской рати, бросив свой лагерь, в панике бежали в южном направлении.

Русская рать без промедления стала преследовать остатки разбитого противника. «И гониша их до реки до Мечи, а княжии полцы гнашася за татары и до станов их, и полониша богатства и имениа их много»[201].

Русские преследовали татар до реки Меча (50 км). Во время преследования «бежащих татар безчисленное множестве избиено бысть». Русские захватили большую добычу, в том числе много скота. Мамаю же «со остаточными своими князи не во мнозе дружине»[202] удалось бежать в Орду, где он начал готовить новый поход на Русь.

Непосредственным стратегическим следствием разгрома татарской рати было то, что «князь же Ягайло со всею силою литовскую побежа назад с великою скоростию, никимже гоним; не видеша бо тогда великого князя, ни рати его, ни оружма его, но токмо имени его бояхуся и трепетаху»[203].

8 сентября литовское войско находилось в 35–40 км от Куликова поля. Но Ягайло слишком долго выжидал, в результате чего литовское войско так и не приняло участия в битве. Причиной неудачи литовский князь считал Олега Рязанского. «Никогда Литва не была учима от Рязани, – говорил Ягайло, – зачем же я ныне впал в такое безумие?» Как только пришло известие о поражении татар, литовцы стали отступать в пределы Литвы так быстро, как будто их преследовала русская конница, которая, однако, не могла выполнить этой задачи. Лошади и всадники были переутомлены в походе и битве. Бегство же литовского войска имело весьма серьезные основания, так как после победы русских над татарами русская часть литовского войска могла перейти на сторону Московского княжества, а литовская – на сторону литовских князей – союзников Москвы. Этого, видимо, и опасался Ягайло.