Сорокина Вероника Альбертовна, главврач больницы, под следствием по подозрению в мошенничестве. Она действительно проводила аферы с квартирами одиноких психически больных людей.
Ринат, к счастью, сильно не пострадал. Он был в качестве потерпевшего. На суд он пришел вместе со своей мамой, которая впоследствии подтвердила все его слова.
Больше мы с ним не виделись.
Мама…
Ей тоже досталось. Она попала в СИЗО, несмотря на состояние здоровья. Во время суда мать ни разу не обмолвилась со мной словом – просто сидела, смотрела в одну точку, внимательно выслушивая прокурора.
– Я всего лишь хотела помочь. Я не хотела, чтобы Настя осталась одна. Это все, что я хочу сказать.
Она умерла.
Да, умерла. В СИЗО. Не дожила до вынесения приговора.
Я очень долго переживала, но, увы, прошлого не изменишь. Мы с сестрой похоронили ее и больше не вспоминали тех дней, когда моя собственная мать отдала меня на погибель, в руки настоящего маньяка.
Сергей, кстати, ответил по-полной. Ему дали пятнадцать лет строгого режима. Его, к сожалению, признали вменяемым. Во время суда мужчина в упор смотрел в мою сторону, и по его глазам было видно, что он о чем-то думает. Но высказать свои мысли Сергей не решился.
Когда его взяли под белы рученьки и пытались вывести из зала суда; когда судья зачитал приговор и удалился; когда люди, уставшие от долгих разбирательств, встали со своих мест, он крикнул мне на прощание:
– Мы с тобой еще увидимся, я тебе обещаю!
А я вышла замуж. Снова. За Сергея Николаевича. Он оказался действительно хорошим и достойным мужчиной. Сергей Н., как я его называю, чтобы ненароком не спутать со своим бывшим, который еще долго не выходил из моей головы, принял и моего сына, Рому. Мы сменили ему фамилию. И после не рассказывали, кто его отец и как он появился на свет. Не хочу, чтобы Роман получил психическую травму и не стал таким же, как его мать… или отец.
На днях я получила письмо.
Сергей…
Он все еще надеется, что я вернусь к нему.