Какое-то время мы оба молчали. Я слышала лишь эхо моего собственного, тяжелого, сбивчивого дыхания. Когда он снова заговорил, я наконец остановилась, сообразив, что пришла к дому Терри и Рафа.

– Ну что же, тогда увидимся как-нибудь, я надеюсь, – сказал Генри, не в силах скрыть своего облегчения.

– Да. Прощай, Генри.

Жаль, что у меня не хватило сил сразу же повесить трубку, но я дождалась его «прощай, Джони» и только тогда оборвала связь.

Мимо медленно ползли автобусы и автомобили. Люди разъезжались по домам. Завтра утром снова на работу. Выходные закончились.

На Хэллоуин Рич должен был забрать Оливию к себе. Рассчитывая произвести хорошее впечатление как на папу, так и на дочь, я решила украсить дом, пока Рич был на работе. С утра зарядил мелкий дождь, ровным метром барабаня в кухонные окна. Я вынула мясистую сладковатую мякоть из самой маленькой тыквы и вырезала хэллоуинскую рожицу. Еще две тыквы большего размера я припасла, чтобы сделать такие же физиономии, но уже вместе с Оливией. Отыскав ящик с канцелярскими принадлежностями (такой должен быть в каждой семье, где есть ребенок), я вырезала бумажных летучих мышей, чтобы подвесить их к потолку. Потом, использовав пищевой краситель, я приготовила ярко-красную карамель и сделала вампирские глазированные яблоки. Такими домашними делами обычно хорошо заниматься под музыку – какую-нибудь легкую, например, под Вана Моррисона или Пола Саймона, но я поняла, что меня устраивает просто слушать шум дождя, тихий и немелодичный. Я выходила в сад выпить кофе и выкурить сигарету прямо под дождем, а затем приняла ванну с пеной. Нежная, воздушная пена густо укрывала поверхность воды, как одеяло.

Поселившись у Рича, я вдруг стала больше контактировать со своим телом: и снаружи, и изнутри. Внимание, которое уделял моему телу Рич, пробудило мою собственную любознательность: вот пальцы ног, здесь локти, а там ямочки на крестце, – как будто его поцелуи обладали чудодейственной силой пробуждать части моего тела. Эдакая спящая телесная красавица.

Вот уже несколько дней я не выходила из дома. Все случилось так естественно – оказаться в объятиях этого человека, погрузиться в его жизнь – жизнь, такую же теплую и уютную, как эта ванна, в которой я сейчас отмокала. Мир за витражными окнами ванной комнаты медленно уплывал все дальше и дальше. Большинство моих вещей все еще оставались в машине – тотемы старой жизни, которую я больше не считала своей. После многих лет охоты за Генри Ташеном он наконец-то был пойман мною, но я все изгадила, по своему обыкновению. Я снова оказалась безработной, бездомной и одинокой. Здесь эти факты было легче не замечать. Я играла в семейную пару с Ричем, мой разум был взбудоражен новым отношением к собственному телу, и я убеждала себя, что такой превосходный секс что-то означает. Мне не хотелось отвечать ни на чье «как дела», поэтому я избегала пользоваться телефоном, равно как и что-либо писать.