В «Законах Эйдсиватинга» мы находим сходные предписания относительно погребений. В отличие от приведенного выше постановления «Законов Боргартинга» здесь упомянут не только сам лендрман, но и его дети и жена, их всех следовало погребать близ церкви. Далее идет речь о хольдах, затем о лейсингах, frialsgjafi и, наконец, о рабах и рабынях¹⁰³. Плата за погребение и здесь варьировалась в соответствии со статусом покойного¹⁰⁴. Отличие этого постановления от соответствующего предписания «Законов Боргартинга» состоит в том, что разница в платежах за погребение хольда и лендрмана здесь меньше. Несмотря на некоторую неясность этого текста, можно высказать предположение, что дети лендрманов пользовались здесь (подобно тому, как то было в Западной Норвегии) такими же правами, что и хольды.

Рассмотрение судебников Восточной Норвегии приводит к выводу, что правами хольдов пользовались в этой части страны в период записи судебников все свободнорожденные люди, среди ближайших предков которых не было вольноотпущенников¹⁰⁵. Однако, хотя хольдами здесь называли бондов, эти два термина все же не являлись взаимозаменяемыми и равнозначными. Термин «хольд» встречается лишь при перечислении социальных градаций, и в этих случаях термин «бонд» не употребляется¹⁰⁶. Зато во всех остальных сохранившихся разделах судебников Боргартинга и Эйдсиватинга в качестве свободного полноправного человека фигурирует бонд. Таким образом, в Восточной Норвегии в XI и начале XII в. хольды составляли не особую социальную категорию, а широкую массу свободного полноправного населения. Интересно, что нерасчлененность — в отношении юридических прав — слоя свободнорожденных бондов сочеталась с резкой обособленностью их в этом же отношении от других категорий населения, обособленностью, столь последовательно проводившейся, что она сохранялась даже при погребении представителей той или иной категории населения. Это обстоятельство, как мне кажется, объясняется не развитием классовых или сословных отношений, а скорее, наоборот, устойчивостью старинных общественных градаций (знать, свободные, несвободные), которые сохранились от дофеодальных времен и с которыми приходилось считаться и церкви. На более поздней ступени развития норвежского общества указания относительно подобной практики погребений не встречаются.

Эту следующую ступень отражают судебники западной части страны. Термин «хольд» употребляется в «Законах Фростатинга» тоже, как правило, лишь тогда, когда заходит речь о размерах возмещений или об объеме прав, принадлежавших представителям отдельных социальных разрядов, т.е. в тех сравнительно немногих случаях, когда составители судебников обращаются так или иначе к вопросам, касающимся структуры общества. В этих случаях хольд упоминается наряду с лендрманом, с arborinn maôr (свободнорожденным человеком, имевшим несколько меньшие права, нежели хольд)¹⁰⁷, с recs ļ?egn, стоявшим еще ниже на социальной лестнице, чем árborinn maör, но выше, чем вольноотпущенник — лейсинг и даже его сын (ибо потомки вольноотпущенников, как уже отмечено выше, делали определенный шаг в сторону приобретения полной свободы, до которой самим вольноотпущенникам было далеко)¹⁰⁸. Для того чтобы положение хольда в этой системе градаций стало более понятным, сведем соответствующие данные о размерах возмещений в одну таблицу. Подобного рода таблицы составлял и Ф. Гекк, проводивший параллели между норвежским и саксонским правом¹⁰⁹; однако он прибегал к сопоставлению данных по обоим судебникам (Фростатинга и Гулатинга), которые отражают обычаи различных областей страны, к тому же на разных стадиях общественного развития. На мой взгляд, в изучении нуждается прежде всего каждый памятник в отдельности. Абсолютные размеры возмещений сами по себе не могут дать правильного представления об общественной структуре, но изучение их в качестве показателей относительного социального веса различных категорий населения могло бы привести к небезынтересным результатам (см. табл. 1).