31 F. 11, 33. Ср. B. 1, 12. В сагах иногда термин «бонд» фигурирует в качестве синонима богатого человека. Так, в «Саге об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда в рассказе о хороших рыбных ловлях в Халогаланде в одной рукописи сказано, что это давало существенную поддержку «как богатым, так и бедным» (rikra ok urikra), а в другой рукописи та же мысль передана иначе: «как малоимущим людям, так и бондам» (bæôi fatokum monnum ос buondum). Oláfs s. Tryggvasonar, кар. 45 (А), кар. 34 (S.).
32 F. il, 18; X, 9, 10; XIII, 2 и др.
33 В этом отношен ч весьма показательно предписание «Законов Фростатинга» о том, как нужно пезтупать, если будет убит человек, относительно которого «никто не знает, был ли он свободным или рабом» (ос veit engi hvárt bann er friáis côa 6ræll); его законный господин (scapdróttinn hans) должен был установить на тинге с помощью свидетелей статус убитого (F. IV, 56). Неясность этого вопроса объяснялась, видимо, именно тем, что убитый находился в услужении. Естественно, что когда мы говорим о рабстве в Скандинавии эпохи раннего Средневековья, то речь идет о весьма своеобразной его форме, имеющей мало общего с классическим рабством древности.
34 В судебниках упоминаются случаи, когда одновременно два хозяина наняли одного работника (F. X. 10).
35 F. X, 39.
36 F. Indi., 20. О «внеэкономическом принуждении к наемному труду малоимущих и неимущих свободных» в Швеции см.: Ковалевский С.Д. Образование классового общества и государства.., с. 173.
37 О рабстве в период раннего средневековья см.: Nehlsen Н. Sklavenrecht zwischen Antike und Mittelalter. Germanisches und römisches Recht in der germanischen Rechtsaufzeichnungen, 1. Göttingen, 1972.
зх Ср. также Andrae C.G. Kyrka och fraise i Sverige under äldre medeltid. — «Studia historica upsaliensia», IV. Uppsala, 1960, s. 94-98. О рабстве в средневековой Исландии см.: Williams С.О. Thraldom in Ancient Iceland. Chicago, 1937. На большую роль рабства в производстве и в развитии общественных отношений в Швеции раннего средневековья особое внимание обращает С. Пекарчик (Studia, глава Ill). Он прослеживает изменения в хозяйственном и правовом положении рабов и сближение их с зависимыми держателями в период становления в Швеции системы феодальной эксплуатации. Представляется, однако, спорным выдвигаемый им тезис о том, что рабы в Швеции выполняли функцию в производстве, аналогичную той, которая возлагалась в других странах средневековья на зависимых крестьян. Следовало бы изучить вопрос: не явилось ли патриархальное рабство в Скандинавских странах не только одной из предпосылок складывания классового общества, но в известной мере и своего рода «оградительным щитом» для свободных крестьян, в течение некоторого времени предохранявшим их от феодального подчинения? Так, по моему мнению, обстояло дело в англосаксонском обществе (см. Гуревич А.Я. Начальный этап феодального развития Англии. — «Уч. зап. Калининского Государственного педагогического института им. Калинина», т. XIX, вып. 1. Калинин, 1956, с. 142, след., 155; он же. Английское крестьянство в X — начале XI вв. — «Средние века», вып. IX, 1957, с. 71).