Черты общественного сознания, которые удается раскрыть при исследовании «правд», по большей части характерны не только для варваров, но и для «архаического сознания» вообще. Положение личности в дофеодальном обществе, рисующееся по судебникам, также вряд ли специфично для одного этого периода; могут возникнуть многочисленные и подчас оправданные аналогии с другими доклассовыми и раннеклассовыми обществами, с другими эпохами истории.
Следовательно, необходимо привлечь также источники иного рода, которые дали бы возможность осветить нашу проблему под новым углом зрения. Лишь в результате комплексного исследования удалось бы, возможно, схватить те черты человеческой личности и ее отношение с социальной структурой, которые типичны для переходной эпохи от родового строя к феодализму™.
Ясно, что, обращаясь к другим категориям памятников, необходимо выбрать и новые аспекты исследования, определить методы, адекватные материалу, а может быть, и переформулировать отдельные вопросы.
Изложенное выше — лишь первый шаг на этом пути.
Примечания
Примечания
1 Впрочем, существует немало исследований по частным проблемам, связанным с человеческой личностью в период раннего средневековья. См.: А. Biese. Die Entwicklung des Natiirgefühls im Mittelalter und in der Neuzeit. Leipzig, 1888; L. Zoepf. Das Hciligen-Lcben im 10. Jahrhundert. Leipzig und Berlin. 1908; G. Stockmayer. Über Naturgefühl in Deutschland im 10. und 11 Jahrhundert. Leipzig und Berlin, 1910; R. Teuffel. Individuelle Pcrsönlichkeitsschilderung in den deutschen Geschichtswerken des 10. und 11. Jahrhunderts. Berlin, 1914; Μ. Kemmerich. Die frühmittelalterliche Porträtmalerei in Deutschland bis zur Mitte des XIII. Jahrhunderts. München, 1907; G. Misch. Geschichte des Autobiographie, Bd. Il, T, I. Frankfurt am Main, 1955 (2 Ausg.); W. Ullman. The individual and society in the Middle Ages. Baltimore, 1966.
2 Попытка анализа под таким углом зрения древнескандинавской поэзии и орнаментального искусства предпринята нами в статье «Начало эпохи викингов (Проблемы духовной жизни скандинавов в IX веке. Факты и гипотезы)». — «Скандинавский сборник», XII. Таллин, 1967.
3 См.: В.Е. Гусев. О коллективности в фольклоре (диалектика личного и массового творчества). — «Русский фольклор», X. Μ., Л., 1966, стр. 13.
4 Подробнее см. в нашей работе «Социальная психология и история: источниковедческий аспект». — В кн.: «Источниковедение. Теоретические и методические проблемы» Μ., 1969, С. 384—426. Я. Гриммом собран огромный материал германских «правовых древностей», охватывающий обычное право всех германских народов Европы (в меньшей мере — Скандинавии и в еще более ограниченной степени — Англии). В издании Гримма в систематизированном виде представлены почти все правовые процедуры и символы, применявшиеся в раннее Средневековье, а также и в эпоху развитого феодализма. Это издание и поныне сохраняет большую ценность. Гримм показывает широкую территориальную распространенность и исключительную устойчивость во времени древних юридических актов, символов и формул, а в ряде случаев — и возникновение новых символических форм в более позднее время. См.: J. Grimm. Deutsche Rechtsalterthümer. Bd. I-И. Berlin, 1956 (1. Ausg. - 1828). См. также: E. Graf and Μ. Dietherr. Deutsche Rechtssprichwörter. Nördlingen, 1869. Нужно вместе с тем отметить, что должного объяснения эти «правовые древности» ни в труде Гримма, ни в обзорах средневекового германского права, принадлежащих ученым более позднего периода, не получили.