Затем, буквально через неделю после Пленума ЦК, состоялась еще очень важная для Л. И. Брежнева рокировка внутри аппарата ЦК. В начале апреля 1965 года, оставаясь еще в статусе секретаря ЦК, в Алма-Ату на пост второго секретаря республиканского ЦК отбыл В. Н. Титов. Дело в том, что уже в начале декабря 1964 года по личной просьбе Д. А. Кунаева с этого поста был снят Михаил Сергеевич Соломенцев, который вляпался в адюльтер с одной из сотрудниц своего аппарата[824]. Л. И. Брежнев пошел навстречу своему другу и дал согласие на его перевод Первым секретарем объединенного Ростовского обкома, однако вопрос с его преемником в Алма-Ате так и «повис в воздухе». И только через полгода эта вакансия была занята. Насколько можно судить по мемуарам Д. А. Кунаева, именно он попросил Москву прислать в Алма-Ату В. Н. Титова, для которого это назначение стало явным понижением. При этом, как свидетельствует тот же Д. А. Кунаев, ему было очень комфортно работать с новым вторым секретарем, которого он высоко ценил до последних дней его жизни, уже когда он вернулся в Москву и с декабря 1970 по сентябрь 1980 года, до своей кончины, работал первым заместителем постоянного представителя СССР в СЭВ.

Конечно, отъезд В. Н. Титова из Москвы был явно на руку Л. И. Брежневу, поскольку освободилась ключевая должность в аппарате ЦК — заведующий Отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам. Это обстоятельство позволило Первому секретарю объединить его с аналогичным Отделом парторганов по РСФСР и назначить руководителем нового Отдела организационно-партийной работы Ивана Васильевича Капитонова, который просидит в кресле главного партийного кадровика вплоть до мая 1985 года, т. е. дольше всех своих предшественников и преемников.

Между тем, как утверждают целый ряд историков (С. Н. Семанов, Д. О. Чураков[825]), которые ссылаются на мемуары Ф. М. Бурлацкого, тогда же произошла первая крупная ошибка основных участников «малой октябрьской революции» 1964 года. Поводом для этой ошибки послужила подготовка брежневского доклада на предстоящих торжествах, посвященных 20-летнему юбилею победы в Великой Отечественной войне. Как уверял Ф. М. Бурлацкий, именно ему было поручено не только подготовить этот доклад генсека, но и разослать его всем остальным членам высшего руководства страны, получить их замечания и по возможности учесть их в окончательной редакции. Такие замечания прислали почти все члены Президиума ЦК, в том числе и А. Н. Шелепин, который, по сути, представил альтернативный доклад, презрительно названый Л. И. Брежневым «диссертацией». Естественно, она была отвергнута, но уже в ходе обсуждении окончательного варианта брежневского доклада выяснилось, что многие члены Президиума и Секретариата ЦК, в том числе А. Н. Шелепин, М. А. Суслов и В. П. Мжаванадзе, высказались за то, чтобы в этом докладе не упоминался сам термин «культ личности», а уж тем более «период культа личности», была дана взвешенная и положительная оценка И. В. Сталину за разгром троцкистско-зиновьевской и бухаринской оппозиции, за руководство созданием индустриальной мощи страны и колхозного строя и тем более за его работу на посту Верховного главнокомандующего в годы войны. Однако в пику этой вполне здравой позиции выступили А. И. Микоян и Б. Н. Пономарев, которые, напротив, предложили включить в текст доклада критические оценки в адрес И. В. Сталина, прямо позаимствованные из известного Постановления ЦК «О преодолении культа личности и его последствий» от 30 июня 1956 года. Вместе с тем, как предположил профессор Д. О. Чураков, вряд ли позицию сталинистов реально поддержали большинство членов высшего руководства страны, поскольку в противном случае Л. И. Брежнев вряд ли поддержал бы позицию Ю. В. Андропова, предложившего просто-напросто обойти в докладе вопрос о И. В. Сталине. В результате в качестве определенного компромисса Л. И. Брежнев, зачитывая свой доклад, всего единожды упомянул И. В. Сталина как председателя Государственного комитета обороны в годы войны. Но даже этого было достаточно, чтобы весь зал огромного Дворца съездов разразился единодушной и бурной овацией. Тем не менее тот же Д. О. Чураков расценил всю эту «дискуссию» следующим образом: «это, безусловно, не было победой антисталинистов, но это было безусловным поражением сталинистов», ибо «позиция партии в отношении И. В. Сталина, отраженная в ее официальных документах, принятых еще при H. С. Хрущеве, осталась неизменной».