Ряд ближайших соратников Ю. В. Андропова по КГБ, как то: В. М. Чебриков, В. В. Шарапов, Е. И. Синицин и А. Г. Сидоренко, — говорят, что у их шефа имелся и проект политической реформы, который предусматривал реальный «переток» властных полномочий, особенно в хозяйственно-производственной сфере, от партийных структур к Совету Министров СССР и органам советской власти всех уровней. В связи с этим он обдумывал вопрос не только о возможной ликвидации отраслевых отделов ЦК, как это сделал И. В. Сталин еще в 1946 году, но и о возвращении старой сталинской задумки о проведении альтернативных выборов в Верховный Совет СССР[1223]. И все же, как считают большинство авторов, на первом месте у их шефа была, безусловно, экономика. Неслучайно тот же Г. X. Шахназаров вспоминал, что в одном из разговоров с ним Ю. В. Андропов откровенно заявил: «Я абсолютно убежден, что трогать государство можно только после того, как мы по-настоящему двинем вперед экономику… Сначала надо накормить людей»[1224].

Мы уже писали выше о разных планах и оценках экономических замыслов Ю. В. Андропова, но на сей раз чуть подробнее остановимся на них. Генерал Ф. Д. Бобков, который в январе 1983 года был назначен заместителем главы КГБ СССР, прямо пишет о том, что у его бывшего шефа существовал реальный план экономических реформ на началах «конвергенции» и «интеграции» советской экономики в буржуазную западную систему на «выгодных для нас условиях». Общая идея всего этого плана заключалась в следующем: 1) реформы должны были начаться поэтапно и пока не распространяться сразу на всю страну; 2) предполагалось создать порядка 10 экспериментальных зон, в которых шли бы преобразования, причем не факт, что по единому сценарию, а по типу «одна страна — десяток систем и подсистем»; 3) таким образом, как бы «убивались два зайца»: с одной стороны, по итогам «межрегионального соцсоревнования» выявлялся лучший реформаторский проект, а с другой — ликвидировался давний бич советской экономики — гигантские региональные диспропорции, серьезно тормозившие развитие всей экономики и перманентно создававшие ненужную социальную и межнациональную напряженность в различных регионах страны[1225].

Но для подобных экспериментов нужны были кадры, воспитанные с иными ценностными установками, поэтому, как уверяет С. В. Кугушев, которого позднее поддержали А. В. Островский, Ф. И. Раззаков и И. И. Смирнов, лично Ю. В. Андропов «решил пойти по пути Ленина, который в 1910-х годах создал во французском городке Лонжюмо партийную школу для подготовки» будущей партэлиты. А так как внутри самой страны никто не мог готовить таких специалистов для «новой экономики», было решено готовить их за ее пределами, «на базе иностранного опыта». С этой целью, по утверждению С. В. Кугушева, под его руководством и была создана первая группа «стажеров», в которую вошло около 20 человек. В роли такого «Лонжюмо» было решено «использовать Международный институт прикладного системного анализа», а «идеологический контроль» за стажерами возложить на чекистов, которые в связи с этим были направлены «под крышу» Госстроя СССР и уже оттуда командированы за границу[1226].