Эта позиция главы советского правительства была заранее оговорена на заседании Политбюро ЦК, где, по свидетельству тогдашнего заместителя заведующего Международным отделом ЦК А. С. Черняева, генсек произнес такой довольно эмоциональный спич: «Мы столько лет предлагали им разумный путь. Нет, они хотели повоевать. Пожалуйста, мы дали им технику, новейшую — какой во Вьетнаме не было. Они имели двойное превосходство в танках и авиации, тройное — в артиллерии, а в противовоздушных и противотанковых средствах — абсолютное. И что? Их опять раздолбали… Нет! Мы за них воевать не станем. Народ нас не поймет…»[743].

Между тем уже 20–22 октября 1973 года в Москве, куда срочно прилетели госсекретарь США Г. Киссинджер и его заместитель по Ближнему Востоку Дж. Сиско, прошли их переговоры с Л. И. Брежневым, А. А. Громыко, А. М. Александровым-Агентовым, А. Ф. Добрыниным и Г. М. Корниенко[744]. В ходе очень непростых переговоров, прошедших в три раунда, был согласован текст новой резолюции Совета Безопасности ООН под № 338, который содержал те самые 3 пункта, которые А. Н. Косыгин отправил президенту Р. Никсону еще пару дней назад. Каир сразу дал добро на исполнение данной резолюции СБ ООН, единогласно принятой вечером 22 октября, однако Тель-Авив проигнорировал ее. Тогда 24 октября советское руководство предупредило израильское правительство «о самых тяжелых последствиях» в случае его «агрессивных действий против Египта и Сирии». Более того, Л. И. Брежнев направил президенту Р. Никсону личное послание, в котором уведомил своего визави, что в случае пассивности американской стороны по урегулированию этого кризиса Москва просто будет вынуждена «предпринять необходимые односторонние шаги». Тогда же по приказу маршала А. А. Гречко в повышенную боевую готовность были срочно приведены 7 воздушно-десантных дивизий, которые могли быть в кратчайшие сроки переброшены в зону конфликта. Более того, министр обороны даже предложил «рассекретить» советских военспецов в Египте, однако против этой идеи в категорической форме выступили Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин и А. А. Громыко. В тот же день (а точнее, ночью) в Вашингтоне было созвано заседание Совета национальной безопасности с участием министра обороны Джеймса Шлезингера, главы ОКНШ адмирала Томаса Мурера и главы ЦРУ Уильяма Колби. Президент и вице-президент Спиро Агню на этом заседании отсутствовали. Его проводил Г. Киссинджер, который, ведя двойную игру с Москвой, готов был даже принести в жертву своим сионистским убеждениям успехи в советско-американских отношениях. С его подачи Р. Никсон принял решение объявить повышенную боевую готовность во всей американской армии, на что тут же последовало жесткое заявление ТАСС.