Как известно, к концу марта 1973 года американские войска покинули территорию всего Вьетнама, а ханойское правительство завершило процедуру репатриации американских военнопленных. На первых порах новые лидеры ДВР в целом разделяли политику Москвы, которую сам Л. И. Брежнев в своем дневнике называл политикой «мирного наступления». Именно об этом шла речь во время нового визита Ле Зуана и Фам Ван Донга в Москву, который состоялся в первой половине июля 1973 года. В течение целой недели они вели переговоры с внушительной советской делегацией, в состав которой входили Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, А. А. Громыко, А. А. Гречко, К. Ф. Катушев, К. В. Русаков, В. Н. Новиков, Н. С. Патоличев, С. А. Скачков, Н. П. Фирюбин и И. С. Щербаков[843]. Однако уже в конце того же года в Южном Вьетнаме после безуспешных попыток урегулировать гражданский конфликт возобновились боевые действия между сайгонским правительством и отрядами Вьетконга. Первоначально сайгонские войска сумели одержать ряд локальных побед. Однако уже в начале марта 1975 года в дело вступила северовьетнамская армия во главе с руководителем Генштаба генералом Ван Тьеном Зунгом, которая 30 апреля взяла Сайгон. Президент Нгуен Ван Тхиеу бежал в Тайвань, а 7 мая новый президент США Джеральд Форд заявил о завершении «вьетнамской эры»[844]. А затем в июле 1976 года было объявлено о создании единой Социалистической Республики Вьетнам, первым президентом которой стал глава ДВР Тон Дык Тханг.
б) Трудный путь к «разрядке»
б) Трудный путь к «разрядке»
По мнению ряда авторов (А. М. Александров-Агентов), отсчет так называемой эры «разрядки» в отношениях между СССР и США следует вести с июньской речи президента Дж. Кеннеди, в которой он всего за полгода до своего ухода из жизни, пройдя «через горнило Карибского кризиса, однозначно высказался за установление добрых отношений с Советским Союзом» и возможность «мирного существования наших стран»[845]. Вероятно, это признание стало возможным не только по причине осознания той бездны, у края которой в те роковые дни реально оказался весь мир, но и «ослабления сверхдержавного мессианизма» и Вашингтона, и Москвы[846]. Однако процесс установления таких отношений начался значительно позже, и прежде всего по причине начавшей Вьетнамской войны. Как мы уже писали, первая попытка в этом направлении была предпринята в конце июня 1967 года во время встречи А. Н. Косыгина и Л. Джонсона в Гласборо, где, по оценке советского премьера, сам президент и его окружение «держались дружественно, оказывали нам всяческое внимание и старались показать, что они ищут решения важнейших вопросов»[847]. По всей видимости, такое поведение Л. Джонсона во многом было связано и с тем, что еще в мае 1967 года на заседании министров обороны стран НАТО взамен прежней доктрины «массированного возмездия» была принята новая «стратегия гибкого реагирования», реальной базой для которой послужила доктрина «частичной разрядки» президента Дж. Кеннеди, а затем и «политика наведения мостов» самого президента Л. Джонсона[848]. Хотя надо отметить, что в Москве очень осторожно принимали новый курс Вашингтона. Достаточно сказать, что в последний год своего президентства Л. Джонсон трижды — в июне, сентябре и ноябре — запрашивал Кремль о новой встрече на высшем уровне, однако советское руководство под благовидным предлогом каждый раз уклонялись от нее.