Но пока А. Садат продолжал вести двойную игру. За каких-то полгода — в октябре 1971 года, в феврале и апреле 1972 года — он трижды посещал СССР и каждый раз заверял Л. И. Брежнева в верности союзническим обязательствам и курсу на строительство социализма. В свою очередь египетская сторона очень настойчиво требовала от Москвы массированных поставок новейшей техники и вооружений. Как явствует из дневниковых записей генсека, А. Садат, новый премьер Махмуд Фавзи и министр иностранных дел Махмуд Риад заверяли Л. И. Брежнева, что им «нужно оружие, которым могли бы бить противника» и «давать ему отпор». За эти поставки в качестве своеобразного бонуса они готовы были предоставить советской стороне «аэродромы для защиты… флота и создать условия для испытания любого… секретного оружия»[743].

Между тем, как уверяет В. М. Виноградов, весной 1972 года на традиционной встрече с А. Садатом он сам поставил перед президентом вопрос о сокращении численности советских военспецов в Египте. Все эти соображения он также доложил высшему руководству страны, и вскоре его «вызвали в Москву для участия в заседании Политбюро». Причем перед его началом посла принял сам Л. И. Брежнев, прямо заявивший ему, что «полностью разделяет» их «хорошо аргументированные и дальновидные предложения»[744]. Однако на заседании Политбюро министр обороны А. А. Гречко, первым взявший слово, очень резко и категорически отверг предложения посольства и заявил, что он «снимает с себя всякую ответственность за состояние вооруженных сил Египта». После такого заявления «наступило неловкое молчание, поскольку мнение министра обороны по такому вопросу было весьма весомым». Однако Л. И. Брежнев быстро взял себя в руки, уточнил позицию А. А. Гречко, пытаясь как бы сгладить эту ситуацию, и «предложил составить небольшую комиссию для повторного рассмотрения предложений советского посольства», которые лично ему «представляются интересными».

Но на этом, как пишет тот же В. М. Виноградов, все закончилось, и он улетел в Каир. А уже в начале мая 1972 года после явной провокации с обыском советских военспецов и их жен в Каирском аэропорту ситуация резко изменилась. В июне А. Садат «внезапно, без всякой мотивировки с большим раздражением объявил советскому послу, что полностью отказывается от услуг советского военного персонала», а 17 июля миссия советских военспецов в Египте была завершена.

В Израиле и США эта новость была воспринята с настоящим ликованием. Однако вопреки благостным ожиданиям Каира она не привела к улучшению египетско-израильских отношений, так как правительство Голды Меир вовсе не собиралось идти на какой-либо компромисс по вопросу вывода своих войск. Более того, в сентябре 1973 года в рамках развития своей наступательной доктрины оно обнародовало план освоения всех захваченных арабских территорий и строительства на них новых еврейских поселений. Это решение Тель-Авива перечеркнуло все надежды А. Садата на скорый компромисс с Израилем, и в Каире приняли решение начать новую войну. Совершив стремительный визит в Дамаск, А. Садат согласовал план очередной войны с X. Асадом, и 6 октября 1973 года вооруженные силы Египта и Сирии внезапно атаковали Израиль, решив «стереть его с лица Земли».