Как это ни странно, первым на эту инициативу отреагировал Бонн. В том же июле 1969 года коалиционный кабинет К. Г. Кизингера — В. Брандта в преддверии очередных парламентских выборов не только заявил о своем горячем желании провести с Москвой переговоры по вопросу «неприменения силы», но и выразил свою полную готовность принять участие в работе Общеевропейской конференции по безопасности при обязательном участии в этом форуме представителей США и Канады[957]. Затем, уже в октябре 1969 года, эта идея была поддержана и новым министром иностранных дел Франции Морисом Шуманом, который в подписанном им и А. А. Громыко совместном советско-французском коммюнике от имени Парижа активно поддержал саму идею созыва такого совещания[958]. Причем, как считают многие историки (Н. В. Павлов, А. А. Новиков, Е. А. Осипов), однозначная поддержка Ж. Помпиду и его кабинетом идеи проведения такой конференции была связана во многом с активизацией внешнеполитической деятельности Бонна и началом его новой «восточной политики», что ставило перед Парижем совершенно иные задачи. Поэтому Общеевропейская конференция стала рассматриваться в Париже не только как средство включения Бонна в общий процесс «разрядки», но и как еще один способ контроля за своим восточным соседом.
В том же октябре 1969 года возникло понимание относительно возможности проведения такого форума в Хельсинки, и в итоге большинство стран НАТО уже более серьезно отнеслись к идее созыва такой конференции. Однако их не устроило, что Вашингтон и Оттава могут остаться за рамками европейского переговорного процесса, поэтому данный вопрос потребовал дополнительных согласований, в том числе на уровне министров иностранных дел. Одним из первых официальных документов, в котором «проведение Общеевропейского совещания мыслится обеими сторонами вне категорий блоковой политики», стало новое советско-французское коммюнике, подписанное в июне 1970 года по итогам визита А. А. Громыко во Францию и его переговоров с президентом Ж. Помпиду и его коллегой М. Шуманом[959].
22 ноября 1972 года по инициативе У. К. Кекконена в Хельсинки начались первые многосторонние рабочие консультации делегаций всех европейских держав (кроме Албании) по всем вопросам непосредственной подготовки Общеевропейско-го совещания, которые продолжались вплоть до июня 1973 года. В ходе состоявшихся дискуссий были выработаны общая повестка дня, а также организационные основы данного совещания, которое должно было пройти в три этапа для обсуждения четырех основных «групповых проблем», или «пакетов»: 1) вопросов, относящихся к безопасности на Европейском континенте; 2) проблем сотрудничества в области экономики, науки, техники и окружающей среды; 3) сотрудничества в гуманитарных и других областях и 4) дальнейших шагов по развитию общеевропейского процесса по завершении работы этого совещания[960]. Причем следует заметить, что согласованная повестка дня не из трех, а уже из четырех «пакетов», против чего вначале выступали представители США и Франции, была предложена руководителем советской группы и нашим послом в Хельсинки Виктором Федоровичем Мальцевым.