Надо сказать, с середины 1970-х годов Москва продолжала настаивать на учете в переговорах по ОСВ тех преимуществ, которые имело НАТО в связи с размещением в Западной Европе передовых средств ядерного базирования. Но, поскольку эта позиция Москвы постоянно наталкивалась на сопротивление Вашингтона, советское руководство решило действовать самостоятельно. По одной версии (А. А. Громыко, А. В. Шубин), еще в 1975 году Л. И. Брежнев и Д. Ф. Устинов, даже не посоветовавшись с Ю. В. Андроповым и А. А. Громыко, приняли решение о замене устаревших ракет средней дальности в Европе и уже в начале 1976 года «без серьезного обсуждения» провели его на Политбюро ЦК[983]. По другой версии (А. М. Александров-Агентов), Д. Ф. Устинова, который был инициатором этой идеи, активно поддержал именно А. А. Громыко[984]. Но как бы то ни было, в 1976–1977 годах Москва начала замену устаревших ракетных комплексов РСД-4 (СС-4) и РСД-5 (СС-5) на новые ракеты РСД-20 (СС-20). Именно это обстоятельство крайне напугало Г. Шмидта, который попытался убедить Л. И. Брежнева приостановить эту работу. Однако он, заявив, что новые ракеты ставятся на замену, а не в дополнение к уже существующим ракетам старого поколения, по сути, отказался обсуждать эту тему[985].

Между тем, по мнению ряда ведущих западных политиков, эта ситуация как нельзя лучше соответствовала планам НАТО провести общую модернизацию своего ядерного потенциала, расположенного в Западной Европе, и перевести его с авиационных носителей на ракетные. Более того, как позднее признался сам Генри Киссинджер, «СС-20 явились скорее предлогом для развертывания американских ракет, чем его причиной»[986].

Решение о возможности ядерного довооружения НАТО было принято на его сессии, которая состоялась на исходе мая 1978 года. Европейские союзники США, прежде всего канцлер Г. Шмидт, надеялись использовать переговоры по ОСВ для сбалансирования ситуации в регионе, но Дж. Картер посчитал, что это еще больше затруднит достижение договоренностей с Москвой, и не допустил европейцев к переговорам. Это обстоятельство реально возмутило Г. Шмидта, который уверовал в то, что Вашингтон был не готов обеспечить эффективную защиту Западной Европы от советских ракет. В итоге, чтобы доказать Бонну и другим союзникам по НАТО свою «заботу» о Западной Европе, в Пентагоне стали рассматривать возможность размещения на ее территории новых ракет с ядерными боеголовками — «Першинг-2» и «Томагавк»[987]. Как вспоминал позднее тогдашний заместитель министра иностранных дел Г. М. Корниенко, пока Вашингтон так и не принял окончательного решения по размещению новых ракет в Европе, канцлер Г. Шмидт вновь попытался «образумить» Москву и на переговорах с А. Н. Косыгиным летом 1979 года заявил ему, что если Москва «раскроет карты», из которых будет видно, что она «не станет развертывать больше ракет СС-20 (в пересчете на боеголовки), чем было ракет СС-4 и СС-5, а еще лучше — ограничится несколько меньшим их числом с учетом более высоких качественных характеристик, то тогда озабоченность европейцев, как и вопрос о размещении новых американских ракет в Европе, будет снята». Но при обсуждении данного вопроса на Политбюро ЦК против этого варианта выступил Д. Ф. Устинов, заявивший, что «НАТО все равно, чтобы мы ни сделали, разместит в Европе свои новые ядерные ракеты средней дальности», и «мы опять будем плестись в хвосте», и большинство членов высшего партийного ареопага согласились с ним[988].