Столь же важное значение Москва уделяла и своим отношениям с Бонном, тем более что после смены власти в Вашингтоне и прихода в Белый дом Джимми Картера «вторая фаза американо-западногерманских отношений была уже до крайности осложнена конфликтами личного порядка». Как уверяют ряд видных германистов (Н. В. Павлов, А. А. Новиков), президент Дж. Картер и канцлер Г. Шмидт «не доверяли друг другу» и даже «проявляли взаимное неуважение», чего доселе отродясь не было во взаимных отношениях между Бонном и Вашингтоном[977]. Хотя, как утверждает тот же С. М. Меньшиков, Г. Шмидт, пришедший на смену В. Брандту в мае 1974 года, был лидером «правого и более проамерикански настроенного крыла партии»[978]. Вместе с тем для Москвы было немаловажным то обстоятельство, что у канцлера Г. Шмидта сложились доверительные и даже дружеские отношения с президентом Франции В. Жискар д'Эстеном, с которым они познакомились еще в свою бытность министрами финансов своих стран.

28-31 октября 1974 года Г. Шмидт совершил свой первый официальный визит в Москву, где провел переговоры с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным и А. А. Громыко. Как вспоминал сам Г. Шмидт, «мы беседовали с Брежневым во время моего визита около 15 часов, при этом наиболее важным был четырехчасовой диалог с глазу на глаз». Кроме «Хельсинкских соглашений и договора по ОСВ советский лидер уделил большое внимание экономическому сотрудничеству между нашими странами» и, «используя карту, подробно рассказывал о залежах и резервах полезных ископаемых в Сибири, о планах их добычи, о возникших в связи с этим транспортных проблемах и о железной дороге, именуемой БАМ». При этом Г. Шмидт особо подчеркнул, что для него «примечательным и странным в экономических рассуждениях Брежнева и Косыгина было то, что они мыслили товарно-экономическими категориями и параметрами, а не финансовыми понятиями. В обсуждении каждого крупного проекта нашего сотрудничества финансово-экономические расчеты занимали у них последнее место»[979]. По итогам этого визита, который обе стороны оценили довольно высоко, был подписан ряд важных торгово-экономических соглашений, главным из которых стал третий договор «газ в обмен на трубы», в котором было установлено, что СССР поставит в ФРГ 60 млрд. кубометров газа в обмен на трубы большого диаметра и новейшее оборудование для советской газовой промышленности.

На очереди был ответный визит Л. И. Брежнева в Бонн, однако, как пишет тот же канцлер Г. Шмидт, «по разным причинам он многократно откладывался то из-за внешнеполитической ситуации, то из-за выборов в бундестаг в 1976 году, то по причине болезни Брежнева». Наконец, 4–7 мая 1978 года этот визит все же состоялся. В Кельнском аэропорту Л. И. Брежнева и всех сопровождавших его лиц, в том числе министра иностранных дел А. А. Громыко и заместителя председателя Совета Министров СССР И. В. Архипова, встретил сам канцлер Г. Шмидт. Как вспоминают ряд мемуаристов, к тому времени Л. И. Брежнев уже сильно постарел, но тем не менее «держался мужественно, с выдержкой» и достойно провел переговоры, в центре внимания которых вновь были торгово-экономические вопросы[980]. Итогом этих переговоров стал новый «Договор о долгосрочном экономическом сотрудничестве», рассчитанный на 25 лет. Но не меньшее значение во время этой встречи было уделено сугубо военным и политическим вопросам, особенно конкретным шагам по ограничению гонки вооружений, что нашло свое отражение в совместной Декларации по данному вопросу. Вместе с тем, как явствует из мемуаров А. М. Александрова-Агентова и тогдашнего советского посла в Бонне В. М. Фалина, по одному из самых ключевых вопросов, для обсуждения которого Г. Шмидт даже лично попросил Л. И. Брежнева об отдельной приватной встрече, лидеры двух держав так и не смогли прийти к взаимопониманию[981]. Речь шла о новейших советских ракетах средней дальности «Пионер» (СС-20), которые оказались за бортом Владивостокской встречи в верхах, на что Г. Шмидт впервые обратил внимание Администрации Дж. Форда тогда же, в ноябре 1974 года. Дело в том, что с приходом к власти кабинета Г. Шмидта, где министром иностранных дел стал Ганс Дитрих Геншер, прежняя «восточная политика» была трансформирована в «политику равновесия» или «баланса сил», что на практике означало переход от старой «политики разрядки» к «реалистической политике разрядки». В июле 1975 года, во время своего визита в Бонн, президент Дж. Форд заверил Г. Шмидта, что в договор ОСВ-2 будет включено «оружие средней дальности», однако тогда никаких реальных шагов со стороны американцев не последовало. Новый же президент Дж. Картер, вступивший в должность в январе 1977 года, также не оправдал надежд своего германского коллеги по важнейшему вопросу о «евростратегическом оружии», и на переговорах по ОСВ-2 евростратегическая проблематика опять осталась за рамками обсуждения[982].