Некоторые подвижки по ОСВ-2 и организации личной встречи глав СССР и США наметились только в октябре 1978 года после взаимных визитов С. Вэнса и А. А. Громыко в Москву и Вашингтон. Однако, когда С. Вэнс и А. А. Громыко в конце декабря встретились в Женеве для окончательной доработки договора по ОСВ-2, госсекретарь США по простому телефону получил прямое указание от З. Бжезинского договор не парафировать, что на всех участников этой встречи произвело «довольно неприятное впечатление»[1043]. Более того, через пару дней З. Бжезинский пригласил А. Ф. Добрынина в Белый дом и торжествующе объявил, что 1 января 1979 года США и КНР восстанавливают дипотношения, что было прямым вызовом Москве, о чем Л. И. Брежнев и указал в двух своих посланиях Дж. Картеру от 19 и 27 декабря.

Между тем в конце января — начале февраля 1979 года состоялся визит Дэна Сяопина в США, который прошел под знаком создания «единого фронта двух держав в борьбе против советского гегемонизма». Понятно, что все это лишь усугубляло противоречия в советско-американских отношениях, что серьезно обеспокоило самого Дж. Картера. И в конце февраля 1979 года он пригласил А. Ф. Добрынина на приватный разговор, который, по его оценке, показал, что американский президент уже «стал по-настоящему проявлять интерес к тому, чтобы в наших отношениях произошел положительный сдвиг». В результате вскоре начался интенсивный переговорный процесс по подготовке встречи в верхах, в ходе которого состоялось более 20 рабочих встреч А. Ф. Добрынина и С. Вэнса, которые смогли найти все «развязки» по ОСВ-2, в том числе по новым типам ракет и телеметрии их испытаний[1044].

Наконец, 15–18 июля 1979 года в Вене прошла столь долгожданная советско-американская встреча в верхах. С советской стороны в ней приняли участие Л. И. Брежнев, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов, К. У. Черненко и маршал Н. В. Огарков, а с американской — Дж. Картер, С. Вэнс, З. Бжезинский, Г. Браун и глава ОКНШ генерал Д. Джоунс. Главным конкретным результатом этого саммита стало подписание очередного советско-американского Договора «Об ограничении стратегических вооружений» (ОСВ-2), который установил равные предельные уровни всех средств доставки ядерного оружия. Отныне каждая сторона могла иметь не более 2400 единиц всех трех типов пусковых установок и средств доставки ядерного оружия, то есть МБР, БРПЛ и ТБ. При этом каждая из них имела право самостоятельно определять численность носителей каждого типа в пределах установленной квоты. Кроме того, было согласовано, что к началу января 1981 года общая численность пусковых установок и средств доставки ядерного оружия будет уменьшена до 2250 единиц, а в пределах этих лимитов каждой стороне разрешалось теперь иметь не более 1320 баллистических ракет с РГЧ. Также обе стороны договорились не наращивать число боеголовок на имеющихся у них на вооружении всех типах ракет, что означало согласие Москвы и Вашингтона прекратить гонку вооружений в области создания и производства новых видов РГЧ. Вместе с договором ОСВ-2 был подписан Протокол о запрещении развертывания крылатых ракет наземного и морского базирования с радиусом действия свыше 600 км, а также установлен запрет на создание мобильных пусковых установок МБР. Вместе с тем за рамками этого договора остались крылатые ракеты средней дальности в Европе, что позднее приведет к острому конфликту между Москвой, Вашингтоном и Брюсселем из-за «евроракет».