Я ошалело смотрел, как этот сумасшедший бросает шары во все стороны. Эти летающие штуки не были простыми светлячками — они взрывались, стоило им с чем-нибудь столкнуться, будь то камень или человеческая плоть. Запах дыма, гари и жжёного мяса заполнил воздух. Я наблюдал за этим, будто в вакууме. В моей голове царила звенящая тишина, прерываемая раздражающим звуком, исходившим не снаружи, а изнутри.

Он снова передо мной. Снова всё рушит. Почему?

Почему он не может просто умереть? Почему я так беспомощен, что не могу убить его прямо сейчас? Почему, в конце концов, время нельзя отмотать назад, чтобы мы вообще не оказались в том месте в тот проклятый день⁈

Кто-то кричит. Кажется, меня пытались окликнуть — я заметил машущего человека где-то сбоку. Но стоило ему привлекать внимание. Уже через секунду он превратился в кучу обгоревшей, разлетевшейся по земле плоти. Как отвратительно — причинять людям боль, отвратительно смеясь где-то наверху, лишь потому что ты умалишённый. В чём смысл? В действиях психопата он вообще есть?

Взрывы. В глазах рябит. Воспоминания проносятся перед глазами: вот я падаю и сквозь шок понимаю, что мою ногу чем-то придавило. Вот кричу, зову маму и Алису, пытаясь убедиться, что они целы, но слышу что угодно, кроме их голосов. Затем чувствую характерный запах горящего заменителя кожи. Мой взгляд падает на андроида-официанта, лежащего в груде обломков в паре метров от меня…

Я сморгнул слёзы — хотелось бы думать, что они выступили от дыма. Костыль лежит где-то рядом. Я мог бы дотянуться до него. Я мог бы встать и попытаться уйти. Вон, сквозь мутную завесу виднеются огни полицейской машины. Должно быть, на месте с минуты на минуту появится какой-нибудь самопровозглашённый «герой»…

Я мог бы спастись.

Но я не хотел.

Смерть я всегда представлял какой-то… другой. Сначала, конечно, было очень больно. Затем была вспышка. Короткая, белая и очень-очень яркая. И, наконец, мне будто стало легче. Я почувствовал прилив энергии. Боль старых ран прошла. Значит, души всё-таки существуют, и я избавился от страданий земного тела? Но это уж очень старое представление о смерти. В наше время и верующих-то становится всё меньше и меньше. Как тут в бога поверишь, когда человек — сам себе бог.

А потом я услышал звук.

Это само по себе странно. Звуки я всегда слышал уж очень приглушённо — по крайней мере, последние восемь лет. Легко представить, будто в ушах всё время были затычки. А сейчас всё было таким непривычным, чёткие голоса, неприятная музыка где-то вдалеке…

Погодите-ка секундочку, у меня есть слух? Я же вроде умер — по-настоящему и насовсем! Мёртвым слышать не положено: ни хорошо, ни плохо — никак!