Ц и р о. Я лежу там, куда вы меня сами положили.

Г а ч и к о в а. Замолчи, хулиган! Ни слова больше!

Ц и р о. Раз такое дело, пожалуйста.

М и л и ц к а. Он тут ни при чем.

Ц и р о. И она… Она тоже не виновата.

Г а ч и к о в а (мужу). Ты слышишь? Вот их понятие о морали! Еще кончится тем, что они нас же обвинят, что мы их накрыли в нашей собственной квартире!

Г а ч и к. Ангелика… Ты просто разнервничалась… Ничего такого не могло случиться.

М и л и ц к а. И не случилось.

Г а ч и к о в а. Молчать!.. Молчать!..

Ц и р о. Конечно… Молчание — знак согласия. Но с чем мы должны согласиться? С тем, что вы тут навыдумывали, хотя ничего и не произошло?

Г а ч и к о в а. Доминик… Попроси его помолчать!

Ц и р о. Как знаете… но только это нечестно.

М и л и ц к а (обращаясь к Циро). А ты мне еще не верил, когда я говорила, что у нас в семье ни с кем невозможно поговорить нормально.

Г а ч и к. Почему невозможно? Давайте поговорим!

Г а ч и к о в а. О чем? О чем ты собираешься разговаривать с пятнадцатилетней дочерью, которую застал в кровати с парнем… От такого шока можно на всю жизнь больной остаться.

Ц и р о. Боюсь, что настоящий шок у вас еще впереди, пани Гачикова.

Г а ч и к о в а. Замолчи! Не думай, что если ты сын ответственных работников, то тебе все прощается…

Г а ч и к. Где Радо?