Понятия наши об исторической географии этих так называемых «польских мест» совершенно неточны. Старые географические карты, изображающие широкое распространение Царства Польского при Ягеллонах, и карты так называемой «конгресувки», — эти два географических призрака совершенно затмили собой в наших понятиях древнейшее этнографическое очертание этих земель. Совершенно так же, как постарались мы забыть, что земля, на которой стоит теперь немецкая «Рига», была, до основания её, землей князей Полоцких, и что «позволение» немцам поселиться в этих местах дано именно этими русскими князьями; — забыли мы и то, что глубже всех костей людских в Холмской и Червонной Руси, в землях литовских и польских, тлеют именно кости русских православных людей.

Еще при описании Варшавы было упомянуто, что даже на основании польских источников польские земли, до того, чтобы стать католическими, были православными. Если глубока та древность, о которой только что сказано, — XII век, время возобновления города Холма князем Даниилом, то уже и эта древность является молодой сравнительно с православной церковью св. Николая в Люблине, близком от Холма, которая, по свидетельству Кадлубка, построена в конце X века. Чем была в те годы Польша? О Варшаве не было еще тогда и помину!

Но если могущество Даниила, простиравшееся почти на всю нынешнюю Галицию, на Волынь, Подолию, части губерний: Киевской, Минской, Гродненской и Люблинской, на некоторую часть Молдавии и даже на Киев, в котором сидел его наместник, вследствие множества причин, сделалось призраком, то из этого не следует, чтобы теперь, когда земли Холмская и Польская стали принадлежностью Русской Империи, забывать, что эта принадлежность была и исконной, и кровной. Правду гласила сложившаяся еще в старину казацкая песня, в которой говорится:

Когда же, однако, было отторгнуто Забужье, Холмская область (нынешние восточные половины губерний Люблинской и Седлецкой) от Русской земли и православной веры? Костомаров, не особенно щедрый на признание значения русской православной народности, как в смысле её распространения, так и относительно той роли, которую она играла в истории, говорит, что Хмельницкий являлся в борьбе своей с Польшей защитником «русской веры», он стоял за Киевщину, Волынь, Забужье и вообще за Западную Русь. «Переходя от Львова до Замостья, — далее говорит Костомаров, —Хмельницкий был сопровождаем восторгом русского народа, и народ этот помогал отдельным отрядам, «загонам» казачьего войска, жег костелы и панские дворы даже вблизи самой Варшавы». Это распространение православного элемента имело, следовательно, место еще только двести лет назад. Затем, императрица Екатерина II совершила роковую ошибку, присоединяя к своей Империи Западную Русь только до Буга; Забужье было, так сказать, отрезано и уступлено Австрии, и это имело место менее ста лет тому назад. Следовало, как известно, создание герцогства Варшавского и воскресение из мертвых самого Царства Польского императором Александром I, и тогда-то Забужье, как будто бы оно было польской землей, отошло к нему, к этому призраку.