Движение росло не по дням, а по часам, вследствие неопределенности характера, переменчивости взглядов и вечной нерешительности короля Сигизмунда-Августа, вечно откладывавшего «до завтра» свои настоятельнейшие решения. Нельзя сказать, чтобы король не видел того, в чем нуждалась Польша; он предсказывал даже её падение, но стать господином своего положения, ухватить шедшее ему в руки счастье, освободиться от Рима, образовать народную, польскую церковь, — он не мог, или, вернее, не смел.

Для этого нужна была или циническая энергия Генриха VIII Английского, или ясное понимание значения минуты для цели действия, как в Густаве-Вазе Шведском; в Сигизмунде-Августе ничего подобного не было: он угождал и католикам, и протестантам, и обещал даже последним, на сейме 1555 года, создать национальный собор, он разрешил каждому у себя в доме держать каких угодно Капланов, служить по какому угодно обряду, принимать причастие под двумя видами, а ксендзам — жениться. Год спустя он уже приравнивает протестантскую ересь к государственной измене. Заверяя папу в самом теплом правоверии, он переписывается с Кальвином и дает в Вильне аудиенцию призванному из Европы знаменитому реформатору поляку Яну Ласкому[22], и даже беседует несколько раз с антитринитарием Лелием Социном[23].

Здесь не место упоминать более подробно о том, как разделилось польское протестантство на партии лютеран, гуситов, кальвинистов, ариан, антитринитариев; как развеялся в прах искусственный союз протестантов со шляхтой против Рима, на том основании, что идея освобождения церкви в государстве была для шляхты идеей господства шляхты в церкви, чего протестантское нововерие не хотело никоим образом; как искали протестанты союза с православными на синоде в Торне 1595 и на соборе в Бресте 1596 года; как силен был в Польше даже подрывающий христианство в корне, подрывающий Св. Троицу, антитринитаризм, потому что на синоде 1563 года целых сорок два проповедника подписали исповедание веры, отвергавшее учение о тройственности Божества! Здесь не место вспоминать подробно, как свил себе в местечке Ракове гнездо социнианизм, благодаря личному присутствию здесь знаменитого Социна, отвергавшего божественность Спасителя, и признававшего Святой Дух не лицом, а силой, что и изложено в известном «Раковском катехизисе»; как, наконец, в самом Несвиже имелся центр польских антитринитариев, сбивавших с толку православных людей. Все это быстро развилось, но еще быстрее отошло в ничтожество. Началось с подавления самых крайних, с антитринитариев; кончилось уничтожением всего протестантизма, а орудием этого были — иезуиты. Один из польских епископов, Гозий, заседавший на тридентском соборе, в качестве папского легата, и бывший центром строго католической преданности папе, призвал их в Польшу для борьбы с ересью; они явились сюда только 25 лет спустя после основания их черной фаланги Игнатием Лойолой, и явились людьми, уже очень искушенными и опытными.