Но приведенное место из «Повести временных лет» заслуживает внимания и не меньшего доверия, чем тенденциозные сообщения Титмара Мерзенбургского и особенно Мартина Галла. Пленение бояр и «людий множьство» подтверждается тем, что Казимир польский возвращает позднее Ярославу 800 русских пленников, которые прожили в Польше 25 лет. Болеслав захватил у Руси Червенские города, и не только их, но и Берестье, отбитые затем Ярославом у Польши. Так что и это сообщение летописи подтверждается. Действительно, Болеслав пробыл в Киеве недолго, не больше месяца, но нет ничего невозможного в том, что распущенных «по городам», т. е. расквартированных «на покорм» «ляхов», венгров и немцев Болеслава, во время его пребывания в Киеве или уже после ухода, когда часть своего войска он оставил на Руси в подмогу зятю, киевляне перебили. Позднее это избиение «ляхов» летописное сказание связало с именем Святополка, стараясь обвинить его в коварстве даже по отношению к союзнику, и это уже несомненно ошибочно, так как вряд ли Святополк решился бы на такой поступок в отношении войск своего тестя, от которого он целиком зависел.

Быть может, открытое недовольство жителей Киевской земли и убийства ими «ляхов» и вынудили Болеслава убраться поскорее восвояси. «Червенские грады» и Берестье остались за ним. На Киевском столе сидел его ставленник. Но успехи союзников были призрачны. Уже того же зимой, зимой 1018–1019 гг., Ярослав со своими северными «воями» подошел к Киеву, и неожиданное появление его у стен города заставило Святополка спасаться бегством к печенегам. Ярослав вступил в Киев. Весной 1019 г. Святополк возвращается с печенегами, и на берегах Альты грянула кровопролитная битва. В этой битве, начавшейся на заре, в «пяток», и продолжавшейся целый день, «одоле Ярослав, а Святополк бежа».

Далее летопись рассказывает, как больной и расслабленный, терзаемый манией преследования Святополк бежал, как «пробежа в Лядьскую землю, гоним божьим гневом, прибежа в пустыню межю Лях и Чехы, испроверже зле живот свой в том месте». «Есть же могила его в пустыни и до сего дня, исходить же от нея смрад зол»[704].

Иначе говорят о кончине Бурислейфа-Святополка Эймундова сага и сага об Ингваре-путешественнике. В первой речь идет об убийстве Бурислейфа Эймундом и его варягами, а во второй — о пленении и ослеплении его.

Сага подкупает правдивостью своего рассказа. Перед нами выступают типичные наемные убийцы, договаривающиеся с князем, который, не давая прямого согласия на убийство, в то же самое время развязывает руки убийцам. Летописный же рассказ полон назидательств, нравоучений и фантастических подробностей: душевные переживания Святополка, какая-то мифическая пустыня между Чехией и Польшей.