— Вкусы непредсказуемы, — скорее себе, чем Бедакову, ответил бандит. — Но отчего ты начал не со «Снежного ветра»?..

— А вы хорошо осведомлены, — с удивлением заметил тот.

— Так почему ты начал не с первых духов?

— Идея придать строфе аромат мне понравилась, но… Первые духи, «Снежный ветер», слишком сложны по составу. У меня не получились эти блестки… Необходимо было время, а ввиду моих личных обстоятельств я был вынужден спешить. Поэтому начал со вторых, с «Дыханья».

Бандит задумался, Бедаков позволил себе шевельнуться, и тут же ствол уперся ему в шею.

— Давай тетрадь!

— Что?! — в ужасе фальцетом воскликнул он и принялся защищаться: — Я же заплатил… я же не украл… Это коммерческая сделка… Я же не знал, что это был убийца, а может, и не убийца, а перекупщик…

Бандит спокойно выслушал сбивчивую тираду и повторил:

— Тетрадь!

— У меня ее нет! — брякнул Дима.

Бандит навел дуло автомата на его колено:

— Сначала хочешь инвалидом стать, так? Ведь все равно после выстрела взвоешь и отдашь.

Дима побледнел, закивал головой, онемев от страха, и показал жестом, что ему нужно пройти в другую комнату. Бандит последовал за ним. Бедаков достал из шкафа обувную коробку и вынул из нее тетрадь.

Бандит перелистал ее и, убедившись, что это именно та тетрадь, сказал:

— Завтра сделаешь официальное заявление, что технологическая разработка духов «Дыханье» принадлежит Милавиной.

Бедаков едва не лишился чувств. Он смотрел в глазной разрез на шапке бандита и молчал, потрясенный его приказанием.

— Нет… — тихо произнес Дима. — Нет… Прошу, умоляю… — его голос приобретал силу, — не принуждайте меня делать это. Для меня это конец.

— Ничего, выживешь.

— Нет! — уже не замечая автомата, бросился он к бандиту. — Нет! Поймите, это крах, это смерть… Мне больше не подняться, если меня обвинят в плагиате. У вас тетрадь, вы можете изготовить все остальные духи. Только оставьте мне эти. Умоляю! — воскликнул он и упал на колени, но не перед бандитом, а от отчаяния.

Он катался по полу, причитая: