Рассказывая бородатые анекдоты бывшему бойфренду, ныне, предположительно, переехавшему на Марс (для этой цели по всей Америке установлены специальные будки связи), Лори не надеется на ответ и новую встречу. Ей, как никому другому, известно, что любой сюжет конечен, и ни одна маска не защитит тебя пожизненно. Впрочем, как показывают «Хранители», будут и другие жизни, маски, люди и боги и даже, возможно, богини. Кино стерпит и не такое, как прозрачно нам намекает Линделоф, собирая выживших в единственном нетронутом здании полуразрушенной Талсы – кинотеатре.

* * *

В день, когда я пишу эту статью, вступает в действие новое распоряжение: на улицы Москвы отныне нельзя выходить без маски.

«Очень странные дела». Изнанка[40]

«Очень странные дела». Изнанка[40]

Говоря о феномене «Очень странных дел», и поклонники, и ненавистники непременно используют слово «ностальгия». Хочется оспорить это общее место. Непонятно, из чего вообще следует, что именно 1980-е – та эпоха, по которой люди столь массово и отчаянно скучают. К тому же 1980-е были разными в различных странах (в СССР – точно не такими, как в США), а смотрят и любят «Очень странные дела» по всему миру.

Несомненно, шоураннеры, режиссеры и сценаристы сериала братья Дафферы прежде всего черпают вдохновение и материал из масс-культуры этого десятилетия, поскольку и действие помещено в ту эпоху, но сами они росли, скорее, в 1990-х (близнецы Мэтт и Росс родились в 1984-м). Что и говорить о миллионах их зрителей-тинейджеров, которые вовсе не воспитывались на блокбастерах Спилберга и Карпентера, музыке Джорджо Мородера и New Order, настольной игре «Dungeons & Dragons»: об этих явлениях они узнали именно благодаря «Очень странным делам», а не наоборот. Так что компилятивная и потому якобы спекулятивная природа сериала – как минимум преувеличение со стороны придирчивых критиков и других идейных бумеров, слишком остро переживающих дежавю.

Возможно, дело в другом. Дафферы тонко уловили и выразительно передали сходство 1980-х с нынешними неспокойными временами, нашли в этом временном переносе работающую метафору. Их главное изобретение – искаженная вселенная-двойник, Изнанка символизирует разлом между измерениями, ту «наоборотность», которая позволяла в тех же 1980-х сочетать сладкие мелодрамы с кровавыми слэшерами, а легкомысленный синти-поп – с неистовым хард-н-хеви. В выдуманном Дафферами Хокинсе, очередном городке «маленькой» Америки с большим невидимым бекграундом (такими же были лавкрафтовские Инсмут и Данвич, кинговские Касл-Рок и Дерри, линчевский Твин Пикс, Гравити Фолз Алекса Хирша), под горящим праздничными огнями торговым центром спрятан бункер советских шпионов, а школьник тайно от родителей выращивает монстра, который со временем будет готов сожрать их всех.