После поражения и смерти Тугоркана и Урусобы Боняк для борьбы с Русью должен был искать себе новых союзников. И он нашел их в лице главы восточного донского объединения — хана Шарукана, бывшего, вероятно, наследником умершего в 1092 г. хана Осеня (о смерти Осеня специально сообщила в краткой записи летопись). В 1107 г. Боняк и Шарукан организовали совместный поход на Переяславское княжество. Шарукан был уже стариком, война была ему не под силу. Половцы дошли только до Лубна (на Суле) и были разгромлены там объединенными силами русских князей (Святополка, Владимира, Святослава, Олега и др.). В бою погиб брат Боняка Тааз, взят в плен Сугр с братьями, а Шарукан «одва утече». Вот этот-то союз Боняка с восточными половцами был, по-видимому, поводом для организации Владимиром Мономахом походов 1111 и 1116 гг. на «Дон». В результате этих походов угнанные «за Дон, за Волгу, за Яик» половцы долго не могли оправиться. Шарукан, видимо, быстро умер, а его сын Отрок ушел с ордой «в Обезы» — на Кавказ[1202].
* * *
Наступил новый период в жизни половцев на южнорусской равнине. Этот период знаменуется широчайшим участием кочевников в междоусобных войнах русских князей (см. рис. 1). Русские, только что разгромившие половцев на всех направлениях, вновь помогали им набраться физических и моральных сил.
В этот период по существу закончился процесс освоения половцами южнорусских степей. Расселение половцев по степям в настоящее время хорошо прослеживается благодаря каменным статуям. Выше уже говорилось, что находки наиболее ранних типов статуй сосредоточены в донецких степях. Статуи следующих — переходных типов помимо этого района встречаются в Приднепровье, в Приазовье и в Предкавказье[1203]. Видимо, активное освоение половцами новых территорий началось именно с этих областей: в Приднепровье (преимущественно на Левобережье) ставили зимовища орды Бонякидов, а в Предкавказье — откочевавшие туда после разгрома 1111 и 1116 гг. донецкие половцы, подчиненные хану Отроку.
К середине XII в. определились границы собственно Половецкой земли. Под 1152 г. о них впервые говорится в летописи: «…вся Половецкая земля, что же их межи Волгою и Днепром»[1204]. Надежным фундаментом этой летописной фразы является карта распространения половецких статуй развитых типов (рис. 3). Ареал их ограничен с севера междуречьем рек Сулы и Орели, на востоке — междуречьем Дона и Волги, на юге — северокавказскими, крымскими и приазовскими степями, на западе — р. Ингульцом[1205].
Мы видели, что в первый период половецкие кочевья доходили вплоть до Буга, а Владимир Мономах в походе на нижнеднепровских половцев (1103 г.) встретил по дороге торков и привел их на Русь. В XII в. половцы, очевидно, отделились от остальных степняков, оставшихся в Причерноморье (торков и печенегов). Пограничной рекой между ними стал Ингулец. Западнее его хорошо известны погребения и даже могильники половецкого времени (черноклобуцких типов), но ни разу не найдено там ни одной каменной статуи, ни одного половецкого могильника[1206]. Видимо, это были чужие для половцев степи, через которые они, правда, могли беспрепятственно проходить в своих походах на западные страны, но не могли ставить там свои вежи, а значит, и хоронить в этой чужой земле своих родичей и воздвигать в их честь статуи.