В современных городах, вроде Дубая, высота в большой цене: чем выше, тем престижнее. Люди лезут наверх, чтобы пускать пыль в глаза, или без спроса проникнуть к тем, кто обжился наверху, или, может быть, убежать от жизни – свести с ней счеты.
Всего через три года после строительства небоскребов Эмпайр-стейт и Крайслер-билдинг кинозрители увидели, как затравленный обезьяноподобный монстр взбирается на шпиль первого и смотрит на второй. Этот монстр – американская версия Годзиллы, еще один внешний наблюдатель, явившийся из ночного кошмара и заплативший жизнью за наши грехи.
«Кинг-Конг», Мериан Купер, Эрнест Шедсак / RKO Radio Pictures, USA, 1933
Кинг-Конг появился на силуэте Нью-Йорка не для того, чтобы полюбоваться его современным обликом или объявить себя владыкой мира. Он просто хотел убежать, вырваться из рук своих мучителей, из выгребной ямы, в которую они превратили его жизнь. Не он ненавидел людей – они его. Он олицетворяет еще одну разновидность присущей XX веку устремленности вовне. От зловонного разложения больших городов – наверх, где воздух чище.
Реклама
Реклама
Улицы Нью-Йорка, на самый высокий небоскреб которого взобрался Кинг-Конг, пестрели всевозможной рекламой. И здесь мы коснемся этого любопытного типа визуализации. Вывески, рекламирующие различные товары и услуги, использовались людьми с древних времен, но индустриализация плюс фотография породили цепную реакцию. В 1880 году в США на рекламу было истрачено около 200 миллионов долларов; в 1920-м – три миллиарда. Машины, табак, мыло, еда становились героями увлекательных историй. Сочинением историй занимались «креативщики» рекламных агентств, вроде «Джей Уолтер Томпсон», американской компании, в 1899 году открывшей филиал в Англии, а затем развернувшей свою деятельность в Африке и Азии.
Можно ли считать «креативщиков» пропагандистами? И пропаганда, и реклама пытаются заставить нас во что-то поверить, на что-то потратить деньги и время. И та и другая прибегают к образному языку, эксплуатируя понятия красоты и героизма, дабы возбудить желание и призвать на помощь миф. И ту и другую, по идее, можно привлечь к ответу за распространение лживой информации – в Великобритании за этим следит специальный Комитет по рекламным стандартам ASA (
Главное же различие между ними – в масштабе. Пропаганда тяготеет к эпическому размаху, к общечеловеческой или общенациональной повестке. Реклама на такое, как правило, не претендует: по форме она ближе к японской хайку и другим жанрам проникновенной лирической миниатюры. В западном мире рекламу можно обнаружить даже на самых незначительных деталях нашего повседневного существования: на спинке впередистоящего кресла в самолете; на почтовом штемпеле; на экране мобильного телефона (все эти окна в окнах). Она умело воздействует на наше периферическое зрение. Она не терпит пустоты, проникает в каждую щель и добивается своего с помощью нахальства, упорства и – эстетики. В местах с высокой плотностью населения, таких как Гонконг, рекламные объявления теснятся и толкаются в борьбе за место в доступном нашему взгляду городском пейзаже. Им уже мало облепить фасады зданий, они тянутся поперек улиц, создавая над головой у прохожих кубистические арки из логотипов, броских цветных пятен и разной полезной информации (часы работы, адрес заведения и т. д.).