Участие племенных группировок веси и чуди в судьбоносном для нашего Отечества событии, которых историческая наука считает предками вепсов, обязывает нас пристальнее всмотреться в глубь нашей общей истории, опираясь на современные исследования. Вместе с тем, несмотря на признание официальной версии зарождения российской государственности, вопросы его образования остаются одними из самых трудных в отечественной истории, требующих постоянного обращения к освещению всех сторон и участников данного процесса. Особенно длительные споры вызывала и продолжает вызывать роль варягов, которая отводится им в Сказании. В европейских источниках варяги известны как норманны или викинги, являющиеся выходцами из местностей, которые сегодня занимает Норвегия, Дания и Швеция. В раннее Средневековье их вооружённые отряды совершали грабительские рейды на европейские государства[3]. В древнерусских источниках варяги выступают не только как завоеватели, но и как наёмники и торговцы.

Отмечалось, что давний спор между сторонниками летописной версии создания Древнерусского государства (норманистами) и её противниками (антинорманистами), усматривающими в летописном изложении событий неспособность русского народа к созданию государственности, имел в прошлом политический подтекст. В последние годы он потерял свою актуальность. В советский период норманская теория считалась антинаучной, хотя важная роль норманнов не вызывала сомнений в создании многих государственных «очагов» в Европе. В некоторых из них им удалось захватить власть и создать свои правящие династии. Так, например, известная ныне историческая область Франции - Нормандия (Страна северных людей) - сохранила свое название от викингов, образовавших здесь в начале X в. свою колонию, а в состав Англии входят Норманнские острова, являвшиеся в прошлом частью бывшего норманнского герцогства.

По мнению ведущих ученых страны, поддержавших решение о праздновании в 2012 г. 1150-летия зарождения российской государственности, современный уровень исследований, особенно в археологии и лингвистике, позволяет принять летописную версию за точку отсчета ее формирования, учитывая определённую условность такой датировки. Преобладающим становится мнение о том, что «события летописного Сказания представляются достаточно реальными, если уж не в своей конкретной, то в общеисторической канве»[4]. Вместе с тем сохраняются и более осторожные суждения по данной теме. Отмечается, что существующие гипотезы происхождения и истории Древней Руси пока полностью не поддаются непротиворечивой интерпретации, а каждая из них вынуждена игнорировать те или иные не вписывающиеся в неё данные. В то же время признается, что первичный текст «Повести временных лет» «звучит гораздо яснее, чем нагромождённые поверх него научные концепции и идеологические конструкции». Нет сомнений и в том, что указание конкретной даты для столь долговременного процесса, как зарождение государственности, носит символический характер. В Новгородской первой летописи младшего извода, содержащей так называемый Начальный свод 1090-х гг» который считают предшествующим «Повести временных лет», приглашение Рюрика отнесено к более раннему времени - 854 г.