Возчик, услышав треск, понял, какая опасность ему грозит, и вместо того, чтобы удерживать лошадь, спрыгнул с телеги, чтобы вся конструкция не обрушилась на него. Першероном никто не управлял, колесо застряло; конь попытался высвободиться, но добился лишь того, что леса затряслись и бочки, вода, песок и доски посыпались на него; тут першерон окончательно обезумел и рванул со всей мочи, напрягая свой огромный раздвоенный круп и ноги, толстые, словно бревна, увлекая на этот раз за собой целиком все леса, возведенные у фасада строящегося здания, а заодно каменщиков, которые работали там и рухнули с высоты вместе с обломками стены, строительным мусором, досками и кирпичами.

В переулке еще не осела пыль, и першерон, упавший на землю, раненый, привязанный к телеге, все еще бил копытами, а жены каменщиков уже бросились искать мужей. Вскоре к ржанию коня прибавились стоны раненых и крики женщин, и наконец с ближней церкви Сан-Пере де лес Пуельес часто, настойчиво зазвучал набат.

Эмма ничего не видела, не могла дышать. «Смотри, чтобы конь не задел копытом!» – предостерег кто-то. Прикрыв личико Хулии, своей дочурки, она пыталась как можно дальше отойти от того места, где бился раненый першерон, стуча копытами по земле и обломкам. Казалось, что в узком проулке, похожем на большую трубу, пыль никогда не осядет. «Антонио!» – кричала она. Налетела на другую женщину, та кричала: «Рамон!»

– Антонио!

Она кричала, встав на штабель досок, но не слышала ответа. Крик ее сливался с другими, ему подобными, и мало-помалу в этот общий вопль вливались стоны раненых, голоса людей, пришедших на помощь, пронзительное ржание першерона и звон колоколов Сан-Пере. Снова ржание и стук копыт: конная полиция. Пыль начала оседать, можно было лучше разглядеть сцену катастрофы. Все были грязные. Эмма еще плотней закутала девочку в платок, которым та была привязана к материнской груди. Дочка не подавала голоса, но была жива: Эмма чувствовала, как бьется ее сердечко. Полицейские пытались навести порядок, но никто на них не обращал внимания. Люди разбирали завалы из досок и разных обломков, чтобы вызволить каменщиков. Некоторые женщины помогали, другие, как Эмма, стояли не двигаясь, затаив дыхание, всматриваясь в толпу, чтобы взглядом найти того, кого искали. Наконец Эмма увидела Антонио: двое мужчин тащили его за руки, будто куклу. Она побежала туда по доскам и чуть не упала.

– Осторожнее! – набросилась она на тех, кто вытаскивал Антонио из-под завала.

Они остановились. Не выпустили Антонио, который так и остался висеть безвольно у них на руках.