— Не знаю.

— Подумай только, Паркер, ты можешь взять лучшее от обоих полов, — сказала я, сев в постели. — Можешь смотреть спортивные матчи и играть в видеоигры, и никто не будет над тобой потешаться. Можешь надеть платье, и никто слова плохого не скажет. А что, если бы кто-то из твоих братьев захотел надеть платье? Думаешь, обошлось бы без издевок?

Она долго молчала.

— Никогда не задумывалась об этом.

— То, что ты девочка, не делает тебя слабой, Паркер. Это делает тебя особенной.

— Наверное, можно и платье надеть. Но лишь раз. И пообещай, что не будешь мне накручивать волосы.

— Обещаю, — отозвалась я. — Договорились.

Субботнее утро не прошло гладко. Поскольку жизнь с Уолтерами приучила меня к непредсказуемости, будильник я поставила не на семь, а на шесть. Я почти ждала какой-нибудь катастрофы. Однако лишнего часа оказалось недостаточно. Я услышала крик, стоя у тостера в ожидании поджаренной английской булочки.

— Кэтрин! — внеслась я в обеденную комнату. — Что случилось?

— Кексы, — проговорила она, в ужасе прижав к губам ладонь.

Кэтрин стояла у обеденного стола, закрывая мне вид на него, и я на секунду испугалась, что кексы пропали. Как парни могли сожрать двести кексов? Но потом она отступила, и я увидела выпечку.

— Я забыла их украсить.

— Ясно, — спокойно произнесла я. — У меня есть время. Где глазурь?

Кэтрин скрылась в кухне, открылась дверца холодильника.

— Так и знала, что случится что-то подобное. Даже Джорджу сказала: я что-то забыла. Но разве он будет слушать? — Мгновение спустя она вернулась со своими запасами. — Глазурь уже готова. Только половину кексов нужно покрыть бирюзовой, а половину — желтой. У меня тут несколько кондитерских мешков с разными насадками. В самом конце нужно украсить кексы посыпкой.

Сама того не сознавая, я взвалила на себя большое дело. Думала, будет легко. Ага. Просто раньше я никогда не глазировала две сотни кексов. Времени это заняло немало. Покрыв глазурью половину кексов, я глянула на часы и запаниковала. Мне нужно было еще принять душ, одеться и сделать Паркер прическу.

— Черт, черт, черт! — выругалась я. В мешке закончилась глазурь. А меня больше всего в этом деле вымораживало их заполнение — напряжная и грязная работенка.

— Ты в порядке, Джеки? — спросил кто-то.