И факультатив по математике, ещё 10 рублей — есть у нас и такое дело, раз в неделю по средам по окончании уроков. И на него даже ходит человек десять из старших классов, из моего подшефного, правда, ни одного. И что там в итоге-то вышло? 140+24+10+10=184 минус подоходный, проф-взносы и бездетность, получается 150 рэ чистоганом на руки. Жить можно, конечно, но довольно скромно.

— Лосева, прекрати вертеться! — это я девочке во втором ряду у окна, яркая девчонка, а когда губы накрасит, особенно. — Скоро перемена, там и повертишься.

— А меня Обручев за спину щиплет, — обиженно сообщила она.

Ладно, что за спину, подумал я, а не за что-нибудь ещё, а ему сказал:

— А если я тебя щипать начну, Обручев, тебе понравится?

— Да я её пальцем не тронул, — подал голос тот, — это она не знает, как на себя внимание обратить, вот и выдумывает.

— А ну тихо все! — гаркнул я, — пять минут ещё терпим, потом сдаём тетради и делаем, что хотим!

Ну и самое главное про себя не рассказал — дело в том, что я родился в 1975 году и сейчас просто ещё не появился на свет божий. А как же так получилось, что ты учитель математики и лет тебе минимум 23-24? 25, поправлю я вас, а как так вышло, сам не знаю. Я спокойно и без приключений дожил до 47 лет, то есть до 2022 года, а потом в один осенний день заснул в своей кровати, а проснулся в чужой кровати… и в чужом теле, этого вот Антона Палыча. Дня три приходил в себя и выяснял, что тут и как, а потом вспомнил, что жизненный путь Антона Палыча в общем и целом повторяет то, как прожил мой отец. С небольшими отклонениями, но почти так. Вытащил из памяти все подробности отцовой жизни, которые знал, прочитал все документы, кои обнаружились в квартире Палыча, пообщался с учителями, кои работали в той же школе, с соседями даже перекинулся десятком слов, да и составил себе планчик-конспектик будущей жизни. И пошёл в школу, как и мой отец, таким же учителем, каким он был… 1 сентября красный день календаря и всё такое прочее.

— Резинкин, прекрати списывать у соседа!

— Кто списывает-то, никто и не списывает, — заныл было Резинкин, разгильдяй и рохля с постоянно открытым ртом, но тут прозвенел звонок.

Сейчас можно стало шуметь уже с полным на то правом, все и зашумели. Захлопали крышки парт (а вот представьте, у нас в половине классов стоят парты довоенного ещё типа, чёрные такие, с откидывающимися крышками), заклацали замки портфелей, дети потянулись сдавать тетради с контрольной работой и потом на выход. Через минуту класс очистился полностью… а нет, осталась Лосева со своим бюстом третьего размера, мини-мини школьным платьицем и ярко-алыми накрашенными губами.