Так и в учении о духе человеческом как источнике жизни мы не будем систематически останавливаться на всех только что перечисленных формах, но только на некоторых, которые уже неоднократно привлекали к себе всеобщее внимание по своей чрезвычайной важности. Таковы два вопроса: о том, что такое дух человеческий; и о том, бессмертен ли он? Первый принадлежит той из перечисленных выше форм учения о нем, которая имеет своим предметом природу изучаемого, хотя и не занимает собою всю эту форму, – ей предстоит еще определить строение духа. Другой вопрос принадлежит учению о форме существования духа, так же не исчерпывая всей этой формы.

Вопрос о том, что́ такое дух человеческий, есть вопрос о самостоятельности того источника, из которого истекают общеизвестные явления мышления, чувства, воли и который сам остается скрытым за этими явлениями и недоступным прямому, грубому изучению. Поэтому здесь нам предстоит косвенный путь исследования: через познание того, что исходит из неизвестного источника, – определить природу этого источника, и притом с несомненностью, равною той, которую дает прямое изучение. Этот косвенный путь познания присущ, впрочем, всем высшим формам науки, касающимся важнейших областей бытия; только единичное и частное, ничтожное по своему значению, может быть предметом непосредственного, прямого познания.

IV. Итак, среди существ и явлений вещественного мира лежит ли особенное, им чуждое существо, которое мы называем духом? или этого существа нет, как самостоятельного, и то, что относится к нему как к своему источнику, принадлежит веществу же? вот основной вопрос, первый в учении о Мире человеческом.

Есть самые глубокие и самые точные основания думать и утверждать, что мышление, чувство и воля не суть свойства вещества, из которого состоит человеческий организм, и что, следовательно, источник их есть некоторое особое существо с независимым от вещества существованием и отличною от него природою. Эти основания все покоятся на необходимости некоторого определенного отношения между свойствами и сущностью, которое не замечается в отношениях между мышлением, чувством и волею, с одной стороны и между организмом человека – с другой.

И в самом деле, свойство чего-либо не может господствовать над тем, чего оно есть свойство. По самой природе своей свойство всегда исходит из того, в чем или на чем оно пребывает, и может влиять на внешнее, но возвратного влияния не имеет. В бытии как синтезе определенных сторон сущность, как основная из них, не может быть страдательным объектом деятельности свойств как обусловленных сторон, пребывающих в этой сущности или держащихся на ней, и всегда неподвижных по отношению к этой сущности. Поэтому всякий раз, когда мы замечаем, что какая-либо сущность (в данном случае – тело) подвергается изменяющемуся, и притом различным, непостоянным образом, действию каких-либо явлений, то мы должны заключить, что эти явления исходят от существа, отделенного от изменяемого; подобно тому как, видя притягивающееся тело, мы умозаключаем с несомненною достоверностью, что есть и другое, притягивающее его тело, – хотя бы последнее и оставалось для нас невидимым. Такое господствующее положение действительно принадлежит духу по отношению к телу; не ум мой размышляет, чувство волнуется и воля желает, повинуясь телу; но тело движется, выполняя решенное мышлением, приятное для чувства, поставленное как цель для себя – волею. Но высшим проявлением этого господства может служить факт, когда самое существование организма уничтожается под влиянием психического явления: это самоубийство. Как может свойство уничтожить то, чего оно есть свойство?