Так же точно деятельность государства не индивидуальна по форме. Ее процесс не придумывается (перед совершением) и, раз существуя, не изменяется, но только выполняется действующими. Отсюда происходит единообразие всех государственных отправлений и их повторяемость в пространстве и во времени. Так в каждом государстве суд над преступлениями повсюду совершается так же, в следующие моменты тот же, что и в предыдущие, через те же стадии проходит и, наконец, в то же время повторяется с сохранением всех своих форм.

XIII. Переходя затем к неиндивидуальности в третьем элементе государственной деятельности – в целях, мы вступаем в главную область настоящего исследования. Если психические соотношения образуют основу, как бы остов государства, то цели составляют душу в нем. Ими живет и движется государство: они суть то, ради чего существуют психические соотношения.

Может ли быть найдено какое-либо одно общее выражение для этих целей, обнимающее как те из них, которые действительны, так и те, которые могли бы стать когда-либо желаемыми? Несомненно может: если относительно многого мы не затруднились бы утверждать, что оно никогда не составляло и не составит цели государственной деятельности, то, следовательно, и относительно того, что составляет и может составить эту цель, мы в состоянии найти некоторое общее определение.

Итак, исходя из того положения, что целью государственной деятельности, реальной или мыслимой, никогда не может стать ни зло само по себе, напр. государство не может поставить своею целью ни обеднение себя (или себе ненужное), ни произведение болезней, ни развращение людей, ни вообще что-либо, соединенное со страданием; и далее, так как объектом, к которому направляется его деятельность, не может быть также и что-либо совершенно разнородное со злом, что не имеет к нему никакого отношения, напр., оно не может стремиться ни к изменению цвета и силы блеска в переменных звездах, ни к тому, чтобы свойства одних минералов переместились в другие минералы, – то ясно, что единственное, что составляет или может составить когда-либо цель его деятельности, есть благо как отрицание зла, как его противоположное: оно одновременно есть и соотносящееся со злом, и не часть какая-либо его, равно как и не что-либо с ним сходное. И действительно, ни в истории не существовало когда-либо, ни в воображении человека не создавалось и – мы живо чувствуем это – не создается такое государство, которое осуществляло бы собою или что-нибудь противоположное добру, или нечто, не имеющее к нему никакого отношения. Итак, подобно тому как истина есть цель науки или красота – цель искусства, единственная и конечная цель государства как своеобразной и самостоятельной формы жизни, исходящей из духа, есть благо осуществленное; полным же и правильным определением его будет следующее: государство есть целесообразно расположенная система психических состояний, соотносительных и неприродных, отражающаяся в деятельности целесообразным процессом, в котором господствующий и направляющий член есть благо. В этом определении та новая часть, которая относится к целесообразности, так же необходима и достаточна для понимания всего, что относится к будущему и к должному в политической жизни человечества, как другая прежняя часть, раскрывающая сущность определяемого, достаточна и необходима для объяснения прошедшего и естественного в государственной жизни народов.