Причина этого скрывается в трех условиях: в недостаточности умственного и нравственного развития воспитывающих, вследствие чего, способные обучить, они неспособны повлиять; в отсутствии в них самих соответствующих убеждений, так что не в чем убеждать им, или если есть в чем, то это не то, в чем следовало бы убеждаться воспитывающимся; в формализме отношений между воспитывающими и воспитываемыми, в отсутствии близости, доверчивости и постоянного общения между ними, вследствие чего невозможно благотворное влияние первых и тогда, когда оно могло бы иметь место.

Второй недостаток состоит в следующем: воспитываемые в наших школах не только не имеют необходимых умственных и нравственных склонностей как направлений, как симпатий; они вообще умственно и нравственно не воспитаны, но только обучены и дисциплинированы. Это происходит от того, что в том материале, который служит орудием психического образования в наших школах, заключено в достаточной степени элементов, совершенствующих процесс мышления, делающих это мышление отчетливым и правильным; но очень мало того, что питало бы ум высокими мыслями и чистыми чувствами, что, совершенствуя, воспитывало бы душу. Чтение древних авторов – а они повсюду почти читаются еще дурно – и знакомство с очень немногими образцами своей художественной литературы – вот все, что дается в этом направлении. И это крайне недостаточно, если принять во внимание то великое зло, которое ему приходится уравновесить. Мы разумеем литературу учебников, на усвоении которых главным образом основывается наше образование. Каждый учебник, одинаково и дурной и хороший, именно как учебник, имеет в себе нечто обратное воспитывающему началу. Изложение сведений, сделанное всегда посредственным умом, никогда с глубоким и живыми интересом к излагаемому, торопливо и применяясь к внешним требованиям, – вот неизменные свойства всякого учебника, и не слишком ли ясно, что никогда из него не западет в душу воспитывающегося ни одной глубокой мысли и ни одного светлого и живого чувства. Сказать, что учебник написан прекрасным языком, что местами в нем встречаются замечательные мысли, что он проникнут сильным чувством, – не значит ли сказать что-то смешное, ни с чем не сообразное, – и в том, что это смешно, лежит объяснение так многого не смешного в современной жизни всех образованных народов. Достаточно подумать, что образованные классы всех народов долгие годы детства и юности проводят в постоянном обращении с этими маленькими книжками, переполняющими рынок, в которых смешно искать возвышающего и облагораживающего душу, что за редкими исключениями они никогда не имеют ни случая, ни необходимости войти в духовный мир тех великих умов, на которых воспитывалось человечество, – достаточно знать это одно, чтобы понять, почему в наш век, когда так много учатся, подрастающие поколения, обладая обширными и точными сведениями, являются, однако, такими, как будто бы они происходили от первобытных народов Африки или Америки: до такой степени им незнакомо и чуждо все, чем духовно жили и живут еще народы, от которых они действительно происходят. Литература учебников в долгие годы школьного обучения, газеты и журналы в течение всей остальной жизни – вот что отделило новые народы от великих и воспитывающих памятников минувшего творчества и сделало то, что они идут вперед уже не руководимые этими памятниками, которые все более и более забываются.