В этом смысле, как чистое понимание, наука поднимается над тем, что до сих пор называлось этим именем, и, вообще говоря, отделяется от него. Она утрачивает все формы, в которые заключали ее до сих пор, и перестает быть связанной с каким-либо местом, временем, корпорациями и учреждениями. И одновременно с этим выделением из себя всего чуждого ей, она принимает в себя все, что когда-либо и где-либо стремилось к познанию. Мальчик, смотрящий на пламя и задумывающийся над тем, что такое оно, юноша, задумывающийся над нравственными вопросами жизни – стоят в пределах ее, хотя бы они и не разрешили своих сомнений. Но ученый, с успехом сдавший на магистра и готовящий докторскую диссертацию, стоит вне пределов ее, потому что не жажда познания руководит им.

IV. По справедливости можно сказать, что народ, создавший науку и не создавший ничего другого, больше носит в себе человеческого достоинства, чем тот народ, который создал все и не создал науки; потому что в ней одной раскрывается разумная сторона человеческой природы и народ, который не создал ее, прошел свое поприще, ничем не выразив, что и он не лишен этой стороны. Печальна судьба такого народа и недостойно памяти имя его: он жил в мире и не заинтересовался им, прожил жизнь и не задумался над нею. Какой интерес и нужда другим народам знать о нем: он чужой в семье их. Не избежать ни заблуждений ему, ни опасностей, плода их; потому что некому их объяснить ему и некому указать ему путь.

Под самостоятельною наукою какого-либо народа я разумею науку, которая возникает и развивается из причин, лежащих в жизни этого самого народа, и им образуется.

Такая наука будет самостоятельна потому, что существование ее не зависит от существования науки у других народов и не обусловливается ею в своем содержании и в объектах своего исследования. Если бы даже исчезла наука у всех народов, то самостоятельная наука, оставшаяся у одного из них, продолжала бы существовать неизменно; так как не исчезла бы причина, из которой она развивается и которая лежит в жизни народа, ее образующего.

Но причина, из которой развивается наука, есть сомнение; и следовательно, возникновение самостоятельной науки у какого-либо народа обусловливается тем, способен или нет его разум пробудиться к сомнению.

Дар же сомнения не заимствуется и не передается, не покупается и не продается. Поэтому и заимствованная наука не может быть ничем, как только ученостью, ищущая же и творческая наука всегда будет самостоятельна. И к ней пробуждаются народы, когда пробуждается в них искание.