9.9.17. Ведь и тут имеется большое сходство у многих утверждений, верность которых доказана, с теми, которые лишь кажутся убедительными, но в действительности неверны.

9.9.18. И только те, кто много упражнялся в этом, могут хорошо отличить одно от другого, и этого будет достаточно желающим мыслить научно, разумеется, помимо того, чтобы быть по природе разумным.

9.9.19. Итак, заслуживает восхищения то, что Платон не только кратко изложил методы, но и потренировал нас в каждом из них.

9.9.20. Ведь есть три основных принципа: первый — принцип разделения и соединения, второй — принцип знания следствий и противоречий, и к ним третий — взаимное изменение вещей друг в друга по признаку большего и меньшего, а также по сходству и пропорционально. Сюда же относится знание одинакового и различного. Общее для всех этих принципов то, в чем следует упражняться, — возможность и необходимость, их сходства и различия.

9.9.21. Итак, основные положения, руководствуясь которыми следует пользоваться перечисленными принципами, немногочисленны, однако для тренировки в них требуется немало времени.

9.9.22. Это показано и в четвертой книге «Государства» Платона. Здесь он хочет доказать, что наша душа не проста и не однородна по сущности, но состоит из трех частей, каждая из которых принадлежит к отдельному виду и имеет не одну, а многие функции.

9.9.23. Итак, доказывая это, он пользуется следующим очевидным рассуждением: «Очевидно, тождественное не стремится одновременно совершать или испытывать то, что противоположно его тождественности и направлено против нее»[211].

9.9.24. Итак, это аксиома, исходя из которой он начинает доказательство. Зная, что не всем сказанное им очевидно, он предваряет доказательство такими словами: «Может ли одно и то же в одном и том же отношении одновременно стоять и двигаться?»[212]

9.9.25. Не ограничившись и этим, так как это слишком кратко, он далее говорит об этом более пространно: «— Давай условимся поточнее, чтобы впредь не было недоразумений.

9.9.26. Если о том, кто стоит, но двигает руками и головой, скажут, что вот человек и стоит, и вместе с тем движется, мы, я думаю, не согласились бы, что следует так говорить, — тут надо бы сказать, что одно у него неподвижно, а другое движется. Не так ли?

— Так»[213].

9.9.27. После этого примера он приводит другой, более полезный для оспаривания исследуемого суждения: «Но тот, кто так говорит, может привести шуточный и еще более остроумный пример: волчок весь целиком стоит и одновременно движется: он вращается, но острие его упирается в одно место. Можно привести и другие примеры предметов, совершающих вращение, не меняя места. Но мы отбросим все это, потому что в этих случаях предметы пребывают на месте и движутся не в одном и том же отношении. Мы сказали бы, что у них имеется прямизна и округлость: в прямом направлении они стоят, ни в какую сторону не отклоняясь, а по кругу они вращаются. Когда же при сохранении периферийного движения прямое направление смещается вправо или влево, вперед или назад, тогда уж никак нельзя говорить, что эти предметы стоят»[214].