Я, конечно, не собиралась бить его по лицу. Но мой бешеный удар пришёлся по его перевязанной щеке.
Эффект оказался поистине удивительным. С силой втянув в себя воздух от боли (и, я полагаю, от ярости), Эмерсон изменил хватку. Одна рука обхватила мои плечи, другая – рёбра. Притянув меня к себе, он прижал свои губы к моим. Он НИКОГДА раньше не целовал меня так. Из-за стальных объятий и давления его губ моя голова отогнулась так сильно, что я почувствовала хруст в шее. Зажатая между несокрушимой стеной, в которую упиралась моя спина, и стальными мускулами его тела, я ощущала себя раздавленной в тисках. Благодаря постоянной практике и усердному изучению природные способности Эмерсона к поцелуям были отточены до предела, но ТАК он меня ещё никогда не целовал. (И я, естественно, надеялась, что ранее он никогда так не целовал КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО ЕЩЁ). Мои чувства не подвергались мягким уговорам – их атаковали, ими овладевали, их преодолевали.
Когда, наконец, он отпустил меня, я рухнула бы, если б не прислонилась к стене. По мере того, как в ушах стихал шум крови, я всё чётче слышала другие голоса, восклицавшие вопросительно и тревожно. Но всех их заглушал голос, принадлежавший Сайрусу и выкрикивавший моё имя – вряд ли иначе я узнала бы его.
– Мы здесь! – закричал Эмерсон через отверстие. – Целы и невредимы. Подождите, я сейчас помогу ей выбраться.
Затем он повернулся ко мне.
– Прошу прощения, – тихо произнёс он. – Моё поведение было непростительным для джентльмена – которым, несмотря на некоторую эксцентричность поведения, мне хотелось бы считать себя. Даю вам слово чести, что подобное больше никогда не повторится.
Я была слишком потрясена, чтобы ответить – пожалуй, и к лучшему. Ибо, если бы смогла, то выпалила бы бушевавшие во мне мысли:
«О да, так и будет – если хоть кому-нибудь об этом обмолвиться!»
ГЛАВА 12
ГЛАВА 12
ГЛАВА 12