Когда он подошёл ко мне, солнце загорелось в его волосах и окрасило алым загорелые щёки. Веснушки, нахальный нос, заискивающая улыбка, широкие голубые глаза складывались в неотразимый портрет молодого ирландского джентльмена – и вызывали непреодолимое желание в моей груди[214]. Я и не пыталась сопротивляться ему. И со всех сил стукнула зонтиком по протянутой руке.

– Я не ваша любимая, а этот провинциальный жаргон столь же лжив, как ваши заверения в дружбе!

Кевин отпрянул, потирая руку, а Сайрус улыбнулся, не в силах сдержаться:

– Я думал, вы намерены вежливо убеждать. Если же вы хотели отлупить парня, я мог бы сделать это за вас.

– О Боже, – опустила я зонтик. – Кажется, в порыве чувств я утратила контроль над собой. Хватит этих раболепных поклонов, Кевин, я больше вас не трону. Если только вы не станете раздражать меня.

– Мне, конечно, хотелось бы избежать этого, – серьёзно ответил Кевин. – Не вызовет ли у вас раздражение предложение стула или верблюжьей сумки? Боюсь, у меня недостаточно мест для вашего эскорта.

Сайрус тем временем жестом приказал своим людям занять позиции по обе стороны маленького строения, где они могли просматривать местность во всех направлениях.

– Я останусь стоять, – отрезал он.

– Вы, конечно, помните мистера Вандергельта, – сказала я Кевину, усаживаясь на предложенное им место.

– А я не мог понять, почему он кажется мне знакомым. Прошло много лет, и я вначале не узнал его без бородки. Как поживаете, сэр? – Он попытался было протянуть руку, но ледяной взгляд Сайруса заставил его одуматься. – И как профессор? – продолжал Кевин, присев у моих ног. – Надеюсь, он полностью оправился после… несчастного случая?

– Я доверяю вам, Кевин, – ответила я. – Вы сразу берёте быка за рога. Вам хорошо известно, что это была не случайность. Проклятие древних богов Египта во всей своей красе, если выражаться по-вашему. Но, похоже, ваши читатели уже устали от проклятий.

– Охон… я хотел сказать – о нет, мэм[215]. Читателей никогда не утомят таинственность и сенсации. Уж нам-то это известно, и я бы с удовольствием всё разъяснил, если бы обладал фактами.

Он продолжал баюкать свою руку. Я прекрасно понимала, что Кевин считает перелом – или хотя бы лёгкий ушиб – основанием для справедливого обмена на желанные ему сведения, поэтому осталась невозмутимой под обиженно-укоризненным взглядом.

– Вы будете первым, у кого окажутся факты, я обещаю – как только их можно будет обнародовать.

Достойный порицания юноша издал торжествующий крик.

– Ага! Значит, существуют факты, которые пока неизвестны. Не стоит это отрицать, миссис Эмерсон, и поджимать свои симпатичные губки. Один конкретный факт, который не может не захватить воображение читающей публики, уже известен мне, потому что я провёл несколько познавательных дней в Каире, беседуя с нашими общими друзьями.