Захватывающие события прошлой ночи, безусловно, занимали все наши мысли. Я уже рассказывал обо всём Розе, но она выразила желание снова услышать моё повествование, и я охотно пошёл ей навстречу. (Она тоже не знала, почему тётя Эвелина вооружилась зонтиком, и отказывалась размышлять об этом.) Тема, к которой она неукоснительно возвращалась – предосудительное поведение Эллис. Она не уживается с Эллис, как я уже писал вам. Эллис намного моложе Розы. А также тоньше, чем Роза, и волосы у неё ярко-жёлтого цвета. Но я не знаю, каким образом эти факты связаны с тем, что Роза не уживается с Эллис. Я просто довожу их до вашего сведения.

– Совсем не строгого поведения, – фыркнула Роза. – Я говорила мисс Эвелине, что она – из гулящих. Знаю я таких.

– Каких именно? – спросил я.

Прежде чем она смогла ответить (если предположить, что таковы были её намерения), вошла тётя Эвелина. Она пригласила меня сесть рядом с ней на диване – я был счастлив выполнить её просьбу – и достать вышивку. Это вызвало у меня странное чувство: видеть её сидящей, такой аккуратной, такой тихой, будто дама на картинке – и вспоминать свирепую деву-воительницу, бушевавшую той ночью.

– Не позволяйте мне прерывать ваш разговор, – мягко произнесла она. – Я знаю, что вам нравится общаться, и умоляю продолжать, как будто меня здесь и нет.