Блеск в его глазах, когда он вручал мне стакан, вызвал у меня непроизвольную улыбку. Я знала: ему вспомнились незабываемые лондонские дни, когда он развлекал меня в одном из тех любопытных заведений, которые, кажется, называются трактирами, и подавился собственной выпивкой, когда я заказала виски с содовой. Не Кевин, снова подумала я – не молодой человек, сражавшийся вместе со мной против замаскированных жрецов, стоявших у нас на пути[244]. С одной оговоркой – когда он не выпускал в печать оскорбительных выдумок о нас во время расследования дела об убийстве лорда Баскервиля[245].

– Дозволено ли мне заметить, – весело продолжал Кевин, – как это жёлтое платье гармонирует с вашими щеками, на которых горят поцелуи солнца, и локонами цвета воронова крыла, миссис… э-э… мисс Пибоди?

– Не страшно, – ответила я, – его здесь нет. Что, к дьяволу, ему опять пришло в голову?

Последовали короткое сконфуженное молчание и быстрый обмен взглядами.

– Не волнуйтесь, мэм, – промолвил Чарльз, – Абдулла ушёл вместе с ним.

Я осторожно поставила свой бокал перед тем, как заговорить.

– Ушёл, – повторила я. – Куда?

Все глаза, включая мои собственные, сосредоточились на Чарльзе. Из затруднительного положения его выручило появление самого Эмерсона. Как обычно, он оставил дверь открытой. Взглянув на меня, он заметил, прежде чем отправиться за стол и налить себе виски с содовой:

– Клин клином вышибаете, МИСС Пибоди[246]?

Несколько ответов пришли мне на ум сразу же. Отклонив их все, как ненужную провокацию и полную бессодержательность, я ограничилась вопросом:

– Как успехи?

Эмерсон повернулся, прислонившись к столу с бокалом в руке. Выражение его лица не могло не вызвать подозрений. Я отлично помнила эти признаки: яркий блеск сапфирово-синих глаз, изгиб бровей, небольшой желобок в углу рта. «Самодовольство» – пожалуй, неправильное слово. По моему мнению, с этим всегда связаны чопорность и жеманство, которые при любых обстоятельствах не могут иметь никакого отношения к Эмерсону. «Самоудовлетворённость» – гораздо точнее.

– Успехи? – повторил он. – Полагаю, что вы использовали бы именно такое слово. Я предпочитаю думать об этом, как о результате опыта и подготовки. Я нашёл ещё одну пограничную стелу. Я был уверен, что по северному периметру должна быть ещё одна. Она в печальном состоянии, так что надписи следует скопировать как можно скорее.

Чарльз поперхнулся шерри.

– Прошу прощения, – выдохнул он, прижимая салфетку к губам.

– Ничего страшного, – добродушно ответил Эмерсон. – Сдержите свои восторги, Чарльз, я обещаю, что вы первым займётесь ей.