– Спасибо, сэр, – выдавил Чарльз.

* * *

– Не могу представить, что со мной не так! – воскликнула я, прижимая руки к пульсирующей голове. – Обычно я могу следовать за мыслями Эмерсона, даже когда они непонятны для нормальных людей, но сейчас абсолютно не понимаю его. Он что-то задумал – но что?

Я разговаривала не сама с собой, а с Сайрусом. Он настоял на том, чтобы доставить меня обратно в комнату сразу после обеда. Поскольку других добровольцев не было, я приняла его предложение, потому что я чувствовала себя достаточно неважно.

Он не ответил сразу, озадаченный трудностью задачи: открыть дверь, одновременно держа меня обеими руками.

– Разрешите, – сказала я, потянувшись к ручке.

Добросовестный стюард Сайруса прибрал комнату и оставил горящую лампу. Но не успел Сайрус опустить меня на кровать, как я увидела то, что заставило меня вскрикнуть:

– Проклятье! Кто-то просматривал мои документы!

Сайрус скользнул взглядом по комнате. Будучи мужчиной, он не нашёл никакого беспорядка.

– Стюард... – начал он.

– У него не имелось никакого оправдания, чтобы открыть коробку, в которой я храню письма и личные документы. Видите торчащий угол бумаги? Надеюсь, вы не поверите, что я могу допустить подобную небрежность! Передайте мне коробку, пожалуйста.

Это был металлический ящик из тех, какими пользуются стряпчие. Я не запирала его, так как единственные документы, содержавшиеся в нём в настоящее время – письма, полученные мной, и мои заметки по поводу «Сказания о обречённом принце». Оттиски, сделанные мной в царской гробнице, и мои записи о раскопках находились в другом ящичке.

Я быстро перебрала кучу бумаг.

– Никаких сомнений, – мрачно произнесла я. – Даже не потрудился положить их обратно в том же порядке. Либо у него нет преступного опыта, либо ему безразлично, обнаружу ли я его усилия.

– Чего-то не хватает? – спросил Сайрус.

– Не здесь. Э-э… Сайрус, не могли бы вы на минутку повернуться спиной?

Он подарил мне оскорблённо-любопытный взгляд, но тотчас же подчинился. Шуршание постельного белья, должно было пробудить в нём бешеное любопытство, его плечи непрестанно дёргались. Как и полагается джентльмену, он сохранял неподвижность, пока я не разрешила ему повернуться.

– Ещё удивительнее, – нахмурилась я. – Ничего не пропало. Можно было бы предположить...