Вернувшийся в Италию в ноябре 1942 года Мессе был назначен командиром XXX корпуса, который в конце ноября перебросили в Тунис. Сам Мессе до января следующего года находился в Риме. Это время было им использовано для подготовки отчетов, встреч с официальными лицами и отдыха с семьей. 14 ноября 1942 года Мессе встречается с министром иностранных дел Г. Чиано[146], зятем Муссолини. Они не были и не могли быть друзьями. Но симпатизировали друг другу и поддерживали приятельские отношения. Не смотря на публичную преданность дуче, многие решения вождя они не принимали и высказывали друг другу своё особое мнение.

Противостояние двух «лисов пустынь». Э. Роммель и Б. Монтгомери в Африке

После встречи с генералом Г. Чиано запишет в своем дневнике: «Видел Мессе, вернувшегося из России. Он считает, что на Восточном фронте у большевиков нет достаточно сил, чтобы предпринять действия крупного масштаба[147], но что у них достаточно сил, чтобы сковывать почти всю немецкую армию в степях. Его диагноз по вопросу об Африке ещё хуже. Он считает, что нам не удастся задержаться на новой линии, и что поэтому потеря Туниса неизбежна. Точно также он не верит в то, что попытка создать предмостное укрепление в Тунисе может иметь длительный успех»[148].

Транспортный самолет союзников на фоне египетских пирамид

30 ноября Мессе присвоено звание генерала армии «за военные заслуги». За командование КСИР он был награжден Командорским крестом Военного ордена Савойи и двумя немецкими Железными крестами. В середине декабря бывший командующий корпуса получает еще одну германскую награду за успешное руководство войсками в России. Но его уже в меньшей степени заботят воспоминания о прошлом. Хотя отправка в Россию в уходящем году 8-й армии ему всё больше представляется неправильным решением. Он мыслит как стратег. Он знает реальные проблемы Восточного фронта и представляет, что происходит в Африке. Материалы и люди, отправленные в Россию, по мнению Мессе, пригодились бы в Северной Африке, где силы Оси были на грани капитуляции перед лицом во много превосходящих сил противника.

Муссолини в своих воспоминаниях, которые успел написать в последний период своей жизни, пишет о Мессе: «Он прежде всего занялся тем, что опубликовал доклад о боевых действиях в первый год Восточной кампании и обратился с просьбой, чтобы на титульном листе моей рукой были написаны слова, которые я произнес в своей речи 2 декабря 1942 года, обращаясь к Палате фаши и корпораций: „Следует допустить, – сказал я, – что только такая армия, как германская, и только итальянский КСИР, ставший теперь АРМИР, могли преодолеть испытания русской зимой, подобной которой не было за последние сто сорок лет“. С этого момента в русской главе Мессе была поставлена решительная точка и началась тунисская глава»[149].