Но это была ужасная ошибка, и это было причиной Первой мировой войны.

Каждый грех начинается как грех мысленный, и каждая ошибка начинается как ошибка мысли. В том числе и эта. Прежде чем изменилась немецкая политика, изменилось немецкое мышление. Немцы не ощущали себя больше как удовлетворённое государство. Они ощущали себя неудовлетворёнными, чересчур обделёнными; в то же время они чувствовали свою растущую силу. Мысль о "прорыве", о "мировой политике" и о "немецком послании" охватила Германию – настроение прорыва и взрыва. Это проявлялось сначала в книгах и газетных статьях, университетских лекциях, манифестах и основаниях союзов, затем также в политических решениях и дипломатических акциях. Приблизительно с последнего пятилетия 19‑го века весь немецкий оркестр вдруг заиграл новую мелодию.

Систему мира в 19 веке можно сформулировать в одном предложении: в Европе царило равновесие, а за пределами Европы царила Англия. Бисмарк никогда не желал ниспровержения этой системы; он лишь хотел внедрить в эту систему единый и могучий Германский Рейх, и это ему сделать удалось. Его преемники хотели систему свергнуть и заменить другой. В будущем это должно было определяться так: за пределами Европы царит равновесие, а в Европе царит Германия.

На континенте Германия не должна больше быть одной из равных - она должна быть ведущей и устанавливающей порядок державой. А в мировом океане и заморских краях Англия не должна больше быть осуществляющей гегемонию державой – она должна быть только одной среди равных. Старая европейская система равновесия должна теперь, в век империализма, быть расширена до всемирной системы равновесия, и это новое мировое равновесие должно вынудить пойти Англию на уступки, как столетия назад европейская система равновесия вынудила пойти на уступки прежние континентальные ведущие державы – Испанию, Францию. Такова была теория, которая с конца девяностых годов высказывалась лучшими академическими и публицистическими головами тогдашней Германии во всё новых вариациях. "Мы не хотим никого затмевать, но мы также желаем места под солнцем" – а именно не только, как прежде, по милости Англии. Поэтому Германия теперь неожиданно стала полагать необходимым иметь большой военный флот и начала его строить. "Наше будущее находится на воде".

Вот и прекрасно! Почему же нет? Английское господство на морях и океанах не предписано богом; нигде не написано, что оно однажды не будет заменено другой системой. Только вот что: у Германии, собственно, не было конфликта с Англией. Англия ничего ей не сделала. И она и не оспаривала у Германии её пару колоний. С другой стороны, то, что Англия откажется от роли владычицы морей, едва ли следовало ожидать. То, что Англия неминуемо станет врагом, когда без необходимости будут оспаривать её прежнее ведущее положение мировой державы, как раз было нетрудно предвидеть. Но разве у Германии с унаследованной враждебностью Франции и России не было достаточно забот на шее?