Не надо лучшего примера для доказательства того, что римское завоевание повсюду на Востоке спустило с цепи силы, противные литературной и философской культуре, и всеобщности и силы этой реакции. Риму роковым образом было суждено сделаться органом материальных интересов средних классов, направленных к разрушению интеллектуальной аристократии.
Быстрый рост экономического благосостояния 10-14 гг. по P.X
Быстрый рост экономического благосостояния
10-14 гг. по P.X
С другой стороны, для всей империи начиналась новая эра чудесного материального благополучия. Постепенно во всех странах рост средние классы, везде пережившие падение правящих олигархий, ибо их нельзя было разрушить, начали, конечно без всякого плана, стремиться к своему непосредственному благу, извлекать всю возможную выгоду из нового порядка вещей, установленного во всем средиземноморском мире римским завоеванием. Рим значительно сократил число государств, а следовательно, и политические расходы во всей империи. Он рассеял по тысячам рук огромные капиталы, бесполезно лежавшие во дворцах и храмах, и пустил в обращение государственные домены или оставил в руках тех, кто завладел ими, леса и рудники. Во всем Средиземноморском бассейне он установил то, что теперь мы бы назвали системой свободного обмена. Отдаленные племена и страны пришли в соприкосновение друг с другом: Египет с Галлией, Сирия с дунайскими провинциями, Испания с Малой Азией. Рим уничтожил в средиземноморской области и в провинциях все привилегии и соперничество старых торговых и промышленных властей, открыв всем все морские и сухопутные дороги. Обмен товарами, нравами и идеями, облегченный этим новым положением, быстро принял при Августе размеры, которых до тех пор не имел ни в какую эпоху. Всякая провинция, пользуясь этой возможностью, старалась использовать все свои скрытые богатства и довести торговлю ими до самых отдаленных областей обширной империи. Внутренняя производительность возрастала вместе с ростом торговли. Почти во всех покоренных Римом странах в эти пятьдесят лет обильнее потекли древние источники их богатства, и из земли забили новые. Три великие индустриальные страны древнего мира — Египет, Сирия, Малая Азия — снова очень скоро достигли расцвета; они находили во всем открытой и умиротворенной империи новых клиентов и новые рынки: у берберов, как и у галлов, в Далмации, как и в Мезии. Италия, Нарбонская Галлия, а особенно приду-найские провинции, бывшие странами без местной индустрии, были наводнены восточными купцами, рабочими, рабами и авантюристами; некоторые следы этой обширной эмиграции можно видеть в остатках культа Митры.[587] Тир и Сидон вновь обрели свое потерянное благополучие. Египет не довольствовался вывозом своих драгоценных продуктов и посылкой своих врачей и декораторов во все области империи, а увеличивал еще свое огромное богатство торговлей с дальним Востоком. Положение Греции также продолжало медленно улучшаться. Северная Африка, напротив, оставалась более изолированной и менее известной. Август пренебрегал ею более других частей империи и никогда в ней не был. В ее западной части находилось обширное Мавританское царство, управляемое сперва Юбой II, а затем сыном Птолемея, а на востоке лежала провинция Африка, управляемая сенатом. Ни в одной области империи нельзя было так легко составить себе огромное земельное богатство, по мере того как Рим принял на себя в этой обезлюденной области миссию, выполнявшуюся в более узких границах Карфагеном; принудительная работа берберов позволяла ему эксплуатировать эти исключительно плодородные земли, превосходно подходящие для культуры хлеба и оливок. Ни в земле, ни в рабочих руках не было более недостатка. Берберы были очень приспосабливавшейся расой и принимались за земледелие, когда их принуждали к работе под руководством более высокой цивилизации, или возвращались к привычкам номадной жизни, когда ослабевал надзор господствующей расы. Они размножались под римским владычеством, а неистощимая пустыня восполняла пробелы, произведенные работой, войнами, болезнями среди народов, живших на морском берегу.[588] Падение Карфагена и общий беспорядок Римской империи в последний век республики возбудили также у варваров их воинственные и кочевнические инстинкты, так что только небольшая часть территории могла быть культивирована и повсюду обширные пространства еще ждали пахаря и плуга.[589] Мир, укрепляя границы и загораживая дороги, по которым новые племена устремлялись грабить римскую территоррию и земли, находившиеся под покровительством Рима, мешая независимым племенам проникать на пастбища и побуждая берберов к более спокойной, приятной и менее грубой жизни, вновь превратил номадов в земледельцев, прикрепил к земле бродячие племена, побудил их образовывать административные единицы, в центре которых скоро возникало селение, которое в наиболее счастливых местах могло сделаться прекрасным и обширным городом. Земли было так же много, как и рабочих рук. Республика со своей обычной слабостью в продолжение правления Августа позволяла частным лицам захватывать принадлежавшие ей необработанные домены.[590]
Кроме того, в провинции Африке и в Мавританском царстве племена взялись за обработку земли с большей заботливостью, по мере того как жизнь дорожала и желание получить прибыль давало себя чувствовать; они легко поэтому отчуждали часть своих земель, не будучи в состоянии сами обрабатывать их все. При затрате небольшого капитала и тщательном пользовании оросительными каналами можно было получать в Африке удивительные сборы хлеба, вина и масла. И действительно, те, кто, воспользовавшись благоприятным моментом, сумел приобрести эти огромные, еще не тронутые обработкой земли, составили себе громадные земельные состояния, подобные тем, которые возникают в современной Аргентинской республике, и через пятьдесят лет крупнейшими землевладельцами империи были африканские землевладельцы.
Прогресс в Испании 10-14 гг. по P.X
Прогресс в Испании
10-14 гг. по P.X
Население лежащей против Африки Испании, которое во время римского завоевания бежало в горы, чтобы избежать рабства, начинало приручаться и покидать свои убежища. После стольких войн, пользуясь только что проложенными дорогами, под бдительным взором римских колоний, построенных или вновь укрепленных Августом, и рассеянных по полуострову гарнизонов, античный мир овладел наконец сокровищами, которые эта земля скрывала в своих недрах, как она скрывает их еще и теперь. Туземцы и иностранцы повсюду начали копать заброшенные или еще не известные рудники; республика закрывала глаза и позволяла частным лицам овладевать своей собственностью; она защищала свои права только в том случае, когда дело шло о золотых рудниках,[591] между которыми были столь богатые астурийские рудники, вновь завоеванные Августом.[592] Последние войны доставили, вероятно, первоначальный контингент рабов, который затем был увеличен привезенными рабами и военнопленными германцами и иллирийцами. Повсюду рыли неисчерпаемые недра этой земли, извлекая из нее золото, серебро, медь, свинец, сурик. В Турдетании, в той области, которую древние называли Бетикой, а мы называем Андалузией, в красивой долине Гвадалквивира иберийская раса, смягченная плодородием земли и примесью финикийской и греческой крови, постепенно теряла свой дикий и воинственный характер и принималась за земледелие и морскую торговлю. Бетика вывозила в Италию, особенно в Рим через Остию и Путеолы, хлеб, вино, лучшее масло, воск, медь, смолу, шерсть, а также особого качества ткани, вырабатывавшиеся некоторыми племенами.[593]
Промышленный прогресс Галлии
Промышленный прогресс Галлии
Но из всех провинций наиболее прогрессировала та, которую Август и Ликин признавали Египтом Запада. Сперва римское завоевание, затем произведенный Августом ценз придали в Галлии прогресс более силы юридическому праву собственности и укрепили более или менее неопределенные права галльских заимщиков на их земли.[594] Возможно даже, что много общественных земель, принадлежавших civitates, было благодаря потворству римских правителей присвоено верной Риму знатью, которую Рим таким путем вознаградил за ее лояльность по отношению к стране. В Галлию начали проникать теория и практика латинского земледелия; знатные, возвращавшиеся из своих путешествий в Италию и видевшие там виллы крупных римских землевладельцев, не хотели более жить в своих старых кельтских домах: в лесах Галлии начали строить латинские виллы;[595] земледельческая жизнь организовалась по римскому образцу, и в результате появился общий прогресс земледелия. Но в сосредоточенном молчании, не подавая никому вида, Египет Запада готовил нечто еще более удивительное; Галлия, первая из европейских наций, готовилась сделаться промышленной нацией. Она хотела подражать искусствам Малой Азии, Египта и Сирии и оспаривать у них их клиентов в Италии и в придунайских провинциях; она готовилась обучить германцев первой роскоши цивилизации и не только платить Италии свою подать своими продуктами, но и взять в Италии путем своей торговли часть того золота и серебра, которые сама Италия собирала в других провинциях. Льняная промышленность, начавшись с выделки грубой парусины, скоро перешла к выделке более тонких тканей. Ужасные нервии, так бешено нападавшие на легионы Цезаря, теперь терпеливо сидели за своими ткацкими станками; они стали вырабатывать ткань, которой со временем стали подражать даже на самых старинных и знаменитых фабриках Востока — так высоко ценилась она на рынках, куда некогда поставляла товары Малая Азия.[596] Теперь во всей Галлии покупали красивые красные керамические изделия Арреция и Путеол, беловатые, серые или бледно-желтые изделия горшечника Акона и фабрик долины По. Старые кельтские керамические изделия, украшенные геометрическими рисунками, были изгнаны из новых, богатых и элегантных домов и находили убежище только в затерянных в лесах деревушках, где люди еще жили в старых подземных жилищах. Галльские фабриканты этих национальных керамических изделий, не находивших более спроса ввиду страсти к экзотическим предметам, стали поэтому изучать керамику долины По, керамику Арреция, серебряные греческие и египетские вазы, эллинские мифы и легенды, изображенные на этих вазах, и жанровую живопись, процветавшую в Александрии. Они призвали мастеров из Италии и старались подражать работе своих конкурентов. У рутенов и арвернов начала образовываться галльская школа свободных ремесленников, которые, прилежно работая, должны были пятьюдесятью годами позже основать в долине Аllier одну из величайших фабрик империи. Тогда не только не будут ввозить в Галлию произведения италийской керамики, но сама Галлия будет вывозить свои керамические изделия за Рейн, в Испанию, в Британию, в Африку и даже в Италию. В пепле Помпей найдут фрагменты ваз, происходящих с рутенских фабрик.[597] Одновременно с керамикой Галлия заимствовала на Востоке и усвоила себе тонкое искусство изготовления стеклянных изделий. Мы не знаем, вывозила ли она произведения из стекла, но достоверно, что она в широких размерах могла удовлетворять собственное потребление.[598] Металлургия скоро начнет процветать под влиянием кельтского ума, утонченного от соприкосновения с греко-италийской цивилизацией. Действительно, приблизительно в этот период битуриги изобрели искусство амальгамировать и серебрить железные вещи, чтобы давать небогатым людям иллюзию, что у них, как и у богачей, есть серебряные вещи. Это искусство скоро расцвело в Алезии, городе Верцингеторига, и нашло многочисленных потребителей во всей империи, распространяя роскошь даже среди низших классов.[599] Галльская льняная промышленность должна была так же скоро начать снабжение одеждой римское простонародье. В других областях Галлии не менее остроумные ремесленники взялись за более смелое предприятие: они стали окрашивать в красную краску ткани не драгоценным моллюском, которым пользовались для пурпура, а соком очень обыкновенного растения, которое Плиний называет vaccinium, создавая, таким образом, растительный пурпур, бывший дешевле всякого другого. Если бы это удалось, то Галлия разорила бы к своей выгоде одну из самых старинных и цветущих индустрий Востока. К несчастью, этот растительный пурпур, если и был ярок, как всякий другой, сохранял свой цвет только до мытья. Галлы, однако, не преминули продавать его простонародью и рабам и вывозить в большом количестве в Италию; наряду с настоящим дорогим пурпуром вельмож появился, таким образом, пурпур бедняков.[600] Одновременно с Испанией Галлия снабжала Италию также свинцом.[601] Старая галльская эмальная индустрия равным образом должна была вновь достигнуть расцвета. Если поэтому у галлов было много причин хорошо изучить латинский и забыть свой собственный язык, то одной из этих причин было то, что италийцы были их лучшими покупателями.